Тень горы читать онлайн

– Я согласен, что нам надо найти хорошее укрытие, – задумчиво произнес Сильвано. – Лучше всего ближайшая к тропе пещера. Оттуда мы увидим, как они поднимаются.
– Там нет другого выхода, – возразил я. – Я всегда предпочитаю, чтобы была возможность отступить.
– Выход там есть, – сказал он. – Давай покажу.
В дальнем конце пещеры висел занавес. Я видел его раньше, но думал, что он просто прикрывает голую стену.
Сильвано раздвинул занавес и, включив фонарик, провел нас по узкому проходу, проделанному то ли природой, то ли людьми и соединявшему первую пещеру с последней.
Пройдя по нему, мы оказались в пещере Идриса, совсем рядом с волнистой стеной леса и в двух шагах от нашего укрытия.
– Мне здесь нравится, – сказала Карла. – Я с удовольствием купила бы эту пещеру и жила бы в ней, если бы это было возможно.
– Мне тоже нравится, – согласился я, – но давайте вернемся в первую пещеру и устроимся там. У нас не так много времени.
– Не знаю, как вы, – сказал Сильвано, потирая живот, – а я проголодался.
Мы принесли в пещеру холодную еду, воду, одеяла и факелы. Я прикончил все, что дала мне Карла на тарелке, не успев определить, что я ем. Голод был утолен, но тревога возросла.
Рядом со мной была Карла, а сюда направлялись киллеры. Мой внутренний голос кричал, что надо убираться отсюда ко всем чертям. Но Карла была спокойна и полна решимости. Покончив с едой, она принялась чистить свой пистолет и при этом еще напевала что-то. Сейчас, оглядываясь назад, я подозреваю, что у нее всегда хватало храбрости на нас обоих.
– Где коробки с работами Идриса? – спросил я, повернувшись к Сильвано.
– В главной пещере, – ответил он, заканчивая еду.
– Тогда надо постараться не устраивать в ней никаких схваток. Из-за какой-нибудь шальной пули там может начаться пожар.
– Согласен.
Виджай взял тарелку Карлы и отнес ее вместе с другими ко входу в пещеру.
– Я знаю этот лес, – сказал Сильвано, вставая и потягиваясь. – Мы с Виджаем посмотрим, как там обстановка. К тому же мне надо зайти в ванную комнату.
Он быстро вышел, и они с Виджаем двинулись куда-то вправо. Дорожка выходила на площадку слева от нас.
В этом месте протопало столько ног, что лишь дикие травы пробивались кое-где. Луна еще не вышла, но ночь была ясная, и площадка хорошо просматривалась метров на пятьдесят.
Сердце мое билось учащенно. Я пытался силой воли успокоить его и замедлить биение, но при мысли о том, что Карлу могут ранить или схватить, темп опять ускорялся. Посмотрев на меня, она поняла, что я боюсь за нее.
– Ты предлагаешь нашуметь погромче, сделать ноги и затаиться? – спросила она, скривив с восхитительным презрением рот. – Такова твоя тактика?
– Карла…
– Прибереги ее для себя на следующий раз.
– Этот парнишка с бамбуковым шестом сказал, что мы должны драться, – засмеялся я. – Эта тактика, по-твоему, лучше? Мне кажется, здесь нам не за что драться.




– Ты писатель – и считаешь, что за рукописи, полные мудрости, не стоит драться?
– Да, считаю. Мне приходилось удирать от копов через окно, оставив позади все, что у меня было. Моя работа пропала, но я уцелел и продолжаю писать. Никакие письмена не стоят человеческой жизни.
– Как это?
Если Карла произносила «Как это?», значит она бросала вызов.
– Не священные тексты придают жизни смысл. Это они приобретают смысл потому, что жизнь священна.
Ее глаза одобрительно блеснули.
– С этим я согласна. Давай готовиться.
Мы навалили у входа в пещеру ящики и мешки и растянулись на них лицом к тропе. Карла взяла меня за руку.
– Я ни за что не хотела бы сейчас оказаться в каком-либо другом месте, – сказала она.
Я не успел ответить ей, потому что раздался первый выстрел.
Чем дальше слышится выстрел, тем меньше страх. Оглушительный разряд у тебя над ухом – это присланный тебе издали сигнал. Первые донесшиеся до нас выстрелы звучали как жидкие аплодисменты. Затем они перешли в бурную овацию.
Сильвано и Виджай примчались в пещеру и присели возле нас.
– Внизу целая армия, – сказал Сильвано, прислушиваясь к оружейным раскатам.
– Две армии, – уточнил я. – Будем надеяться, что там они и останутся.
Пальба наконец стихла. Наступила тишина, сменившаяся целой серией одиночных выстрелов.
Мы ждали в темноте, прислушиваясь, не хрустнет ли в лесу ветка и не раздастся ли шорох. Какое-то время стояла угрожающая тишина, затем мы услышали на крутой тропинке шум, ругань и стоны.
Сильвано и Виджай кинулись к тропинке, прежде чем я успел что-нибудь сказать. Карла рванулась было за ними, но я не дал ей встать.
На площадку выполз на четвереньках какой-то человек. Сильвано темной тенью встал справа от него, наведя винтовку на его голову. Человек с трудом поднялся на ноги. В руке у него был пистолет.
Виджай выбил своим шестом пистолет из его рук, но пистолет при этом выстрелил. Пуля просвистела у нас над головами и ударилась о стену пещеры.
– Твоя интуиция неплохо сработала, Шантарам, – сказала Карла. – На этой пуле было бы написано мое имя, если бы я вскочила.
Человек постоял секунду-другую, качаясь, и рухнул ничком на землю. Когда мы с Карлой подбежали, Виджай уже перевернул его лицом вверх.
Человек был мертв.
– Сильвано, надо проверить, нет ли за ним хвоста, – сказал я.
– Ты его знаешь?
– Да. Его звали да Силва.
– На чьей стороне он был?
– Он всегда был не на той стороне, на какой надо.
Сильвано с Виджаем стали спускаться по тропинке, чтобы проверить, не взбирается ли к нам кто-нибудь еще.
Нельзя было допустить, чтобы труп обнаружили в лагере Идриса. Следовало унести его. Карла таскала трупы дважды в жизни, насколько мне было известно; я сам – уже трижды: один в тюрьме, один в доме подруги, а третьим оказался гангстер, ненавидевший меня, да Силва. С ним нам пришлось повозиться побольше, чем с остальными.
– Копы не должны найти его здесь, – сказал я.
– Ты прав, – отозвалась она. – Такая находка лишает копов способности мыслить трезво.
– Но это будет нелегко. Тут и без трупа слишком круто.
– Да, – согласилась она, осматриваясь.
Мы завернули его в сари одной из учениц и крепко обвязали. С обоих концов мы сделали веревочные петли, чтобы за них тащить труп.
Только мы завершили это дело, как вернулись Сильвано с Виджаем. Глаза Виджая выкатились от ужаса.
– Это привидение? – спросил он, дрожа и указывая на увязанный тюк.
– Надеюсь, – ответил я. – Мы хотим отнести его вниз. Копам не обязательно знать, что он поднимался сюда.
– Спасибо, – откликнулся Сильвано. – Мы поможем вам.
– Мы справимся, – сказала Карла. – Там внизу наши знакомые. Нас они знают, а если увидят вас, то могут открыть стрельбу. Без вас оно будет спокойнее. Лучше охраняйте рукописи.
– Ну, ладно, – улыбнулся Сильвано с некоторым сомнением. – Если ты настаиваешь.
– Presto[115], – сказала Карла, берясь за веревку мертвеца. – Этому привидению предстоит еще неблизкий путь.
Глава 84
Мы подтащили тело да Силвы к обрыву и начали спускаться. Я шел впереди, взяв на себя основную тяжесть, Карла, как могла, поддерживала тюк сверху.
Мне было стыдно, что я не смог избавить ее от этого безрадостного противозаконного занятия. Это было неприятнее, чем само занятие. Я думал о том, что грубая веревка, должно быть, врезается в ее руки, обувь с каждым шагом натирает ноги, а всякие колючки их царапают.
– Стой! – сказала Карла на полпути.
– Что случилось?
Она сделала несколько глубоких вдохов, встряхнула и покрутила руками, чтобы снять напряжение.
– Да уж, – сказала она, переводя дыхание, и, держа груз одной рукой, другой откинула волосы со лба. – Заявляю официально: это лучшее свидание в жизни. Ну, давай спускать наш труп дальше с этого чертова холма.
Когда мы спустились на тропу, ведущую к дому Халеда, я взвалил тело да Силвы на спину. Дом был по-прежнему освещен, дверь открыта. Казалось, его покинули.
Мы вместе поднялись по ступеням и вошли в прихожую. Я спустил тюк на пол и стал развязывать его.
– Что ты делаешь? – раздался голос Халеда у меня за спиной.
Я повернулся к нему. Он держал в руке пистолет.
– Салям алейкум, Халед, – произнесла Карла, тут же вытащив свое оружие.
– Ва алейкум салям, – ответил он. – Что ты делаешь?
– Где Абдулла? – спросил я вместо ответа.
– Он мертв.
– О нет, нет! – сказал я. – Нет, пожалуйста.
– Да примет душу его Аллах, – сказала Карла.
– Ты уверен, что он умер? – выдавил я. – Где он?
– Я нашел его под четырьмя другими трупами. Один из них был трупом Вишну. Я так и знал, что этот тщеславный головорез явится лично, чтобы позлорадствовать. А теперь он мертв, и все, что он имел, будет принадлежать моей Компании.
– Где тело Абдуллы?
– Там же, где тела моих людей, в столовой. И я спрашиваю тебя в последний раз: что ты тут делаешь?
– Этот подонок забрался слишком высоко, – ответил я, открывая лицо да Силвы. – Мы решили спустить его обратно. Он твой или их?
– Он помогал нам устроить западню, – сказал Халед. – После того как он сделал свое дело, я хотел пристрелить его, но только ранил, и он убежал.
– А теперь он вернулся, – сказала Карла. – Можно оставить его здесь, Халед? Мы не хотим, чтобы Идрис был замешан в этом.
– Оставьте. Скоро прибудут мои люди с грузовиками. Завтра мы выбросим все тела в канализационный коллектор.
– Я не хочу видеть мертвого Абдуллу, Халед, – сказал я. – Ты клянешься, что он мертв?
– Wallah![116] – ответил он.
– А я хочу видеть его, – сказала мне Карла. – Но тебе идти со мной не обязательно.
Всюду и всегда вместе. Но иногда один должен сделать что-то за двоих.
– Я пойду, – сказал я, уже чувствуя дурноту. – Я пойду с тобой.
Халед провел нас через гостиную в большую столовую. На столе были аккуратно уложены четыре трупа, похожие на спящих бомжей.
Я увидел Абдуллу сразу. Его длинные черные волосы свисали со стола. Мне хотелось отвернуться, хотелось убежать. Было невыносимо видеть это прекрасное лицо и это львиное сердце холодными, этот небесный огонь погасшим. Но Карла подошла к нему и, положив голову ему на грудь, заплакала. Мне пришлось последовать за ней. Я прошел мимо трех других трупов, чувствуя на руках холод, исходящий от их голов, и взял Абдуллу за руку.
Я почувствовал некоторое облегчение, увидев, что лицо его сохраняет прежнюю свирепость. Он был одет во все белое, и кровь на этом белом бросалась в глаза. В Абдуллу стреляли, его кололи ножами, но гордое лицо было не тронуто, хотя все оно ниже ровной линии, оставленной головным убором, – глаза, нос и борода шумерского царя – было в брызгах крови.
Мысль о том, что его время остановилось, отозвалась внутри меня спазмом боли. Мои внутренние струны времени вибрировали, но одна из них навсегда замолкла.
Было больно не чувствовать его дыхания, жизни, любви. Было трудно смотреть на человека, который лежал перед тобой, но уже отсутствовал, уже понес наказание.
Она была права. Мы должны были оплакать его. «Если ты не попрощаешься с человеком, – сказал мне как-то один ирландский поэт, – то никогда уже не сможешь проститься с ним». Мы долго оплакивали Абдуллу, прощаясь с ним.
Наконец я отпустил его руку и вместе с ней отпустил миф об этом человеке. Каждый умерший оставляет в нас пустоту, которую никто другой не может заполнить. Карла вышла вместе со мной на террасу. Она держалась спокойно, но тоже знала, что в нас обоих образовалась эта пустота, которая будет заставлять нас вспоминать и скорбеть.
Халед ждал нас.
– Не задерживайтесь здесь, – сказал он. – В моей Компании сегодня нервозная обстановка.
– В твоей Компании?
– Да, Лин, в Компании Халеда, – ответил он, нахмурившись. – Сегодня ночью кончилась жизнь Вишну, и все, что он имел, перешло к нам. Сегодня ночью родилась Компания Халеда. Таков был замысел. Замысел Абдуллы, между прочим. Он решил выступить в роли приманки.
– Знаешь что, Халед… – начал я, желая покончить с ним, но запнулся, потому что из темноты вышел еще один человек.
– Салям алейкум, Шантарам, – сказал Туарег.
– Ва алейкум салям, Туарег, – ответил я, сделав шаг к Карле.
– Туарег решил помочь мне по старой дружбе, – сказал Халед. – Это он разработал план действий и все организовал. И теперь он опять среди своих, в Компании Халеда.
– Все это ты организовал, Туарег?
– Да, я. А тебя я вывел из игры, натравив на ирландца. Потому что ты подал мне руку.
– Прощай, Халед, – сказал я.
– Аллах хафиз, – произнесла Карла, взяв меня под руку на ступеньках.
Мы оба держались на ногах не совсем твердо.
– Худа хафиз, – ответил Халед. – До встречи.
У подножия холма Карла остановила меня:
– У тебя есть ключи от «просветления»?
– Ключи от байка всегда при мне, – сказал я. – Хочешь прокатиться?
– Да, давай проедемся. У меня столько мути в душе поднялось, что только свободный полет может привести меня в чувство.
Мы доехали до храма, где Идрис с учениками устроились на ночлег, и сказали им, что тревога позади. Идрис послал крепкого молодого парнишку сообщить Сильвано об этом. Затем он благословил нас, и мы простились.
Мы долго ездили без цели в эти последние предрассветные часы. Байк мурлыкал свою песенку на пустых бульварах, где все светофоры показывали зеленый свет в обе стороны: на красный в это ночное время в Бомбее все равно никто не останавливался.
Мы припарковали байк у начала более пологого подъема на гору. Я привязал байк цепью к молодому дереву, чтобы машине было не страшно, и мы долго поднимались извилистой тропой к лагерю Идриса.
Карла прижалась ко мне. Я обнял ее за талию, поддерживая, чтобы ей было легче идти.
– Абдулла, – произносила она тихо время от времени.
Абдулла.
Я вспомнил, как мы произносили это имя, смеясь, на крутом подъеме.
Я вспомнил то время, когда Абдулла был другом, с которым мы вместе смеялись, которого можно было поддразнивать.
Поднимаясь, мы вместе плакали.
В лагере ученики уже наводили привычный порядок.
– Здесь такая суета… – сказала Карла. – Давай пройдем на зеленый холм.
Мы ушли в свою импровизированную палатку на холме. Я усадил Карлу на одеяло, и она откинулась на подушки, проваливаясь в сон.
У нас была принесена большая бутыль с водой. Я намочил полотенце и промыл царапины на ее руках и ногах, которых действительно было немало, как я и боялся.
Она постанывала, когда мокрое полотенце посылало сигналы в ее спящий мозг, но так и не проснулась.
Очистив все ее ссадины, я смазал их маслом куркумы. На горе все смазывали порезы и царапины этим снадобьем.
Когда я закончил процедуру смазки, Карла повернулась на бок и еще глубже погрузилась в очистительный сон.
Абдулла. Абдулла.
Я пошел в лес, взяв с собой канистру с водой, освободил свой организм от всего лишнего, вычистил и вымыл себя и вернулся к нашей палатке. Карла сидела на одеяле, глядя на огороженный кусок неба.
– Как себя чувствуешь? – спросил я.
– Нормально. А ты где был?
– Мылся.
– Промыв перед этим мои царапины.
– Ну да, я же все-таки медбрат.
Я пристроился рядом с ней, и она положила голову мне на грудь.
– Его больше нет, – произнесла она.
– Его больше нет, – откликнулся я.
День развернул свое голубое знамя, жизнь стряхивала с себя сон и доносила до нас звуки утра: возгласы, смех, пронзительные в ярком свете крики птиц и вибрирующее любовное воркование голубей.
Она снова уснула, а я лежал, погрузившись в покой, какой возникает, когда рядом спит любимая, но мысли об Абдулле кровоточили в мозгу, как раны, оставленные пулей.


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram