Тень горы читать онлайн

и поэтому продает часть кокаина известным киноактерам и иногда получает за это маленькие роли. Та девица, с которой снялся Ранджит, была актрисой, а этот охламон был ее бойфрендом.
– Ты отдал пленку ему? – спросила Карла.
– Да, когда он пришел за очередной порцией, – ответил Конкэннон, довольно ухмыляясь. – Ранджит время от времени тайком пробирался в город и всегда покупал наркоту у меня. Я сказал этому необузданному парнишке, что Ранджит иногда ошивается, изменив внешность, в своем любимом ночном клубе в Бандре.
– То есть ты навел этого парня на след Ранджита.
– Ну да. И преподнес этому дикарю в подарок целый пакет, где была эта кассета, приглашение в клуб и непрослеживаемый пистолет с непрослеживаемыми пулями. Его натура довела дело до конца.
Карла сжала мою руку.
– И ты приехал сюда, чтобы рассказать, как ты подставил моего бывшего супруга? – спросила она.
– Я приехал, чтобы предупредить вашего бойфренда, – ответил Конкэннон, выпрямляясь.
– Предупреди себя самого, Конкэннон.
– Ну вот, опять! – отозвался он притворно обескураженным тоном. – Из всех озлобленных дикарей этого города ты самый необщительный. Я знаю палачей, с которыми и то веселее. Я пытаюсь вдолбить тебе, что я изменился.
– Не вижу никаких изменений. Ты все еще скрипишь.
– Опять эти злобные нападки. Послушай, – сказал он рассудительным тоном, – я покончил с прежней жизнью. Теперь я бизнесмен и тружусь вполне легально. Тот факт, что я не держу на тебя зла после нашей последней встречи, подтверждает это.
– Ну да, с тебя все как с гуся вода.
– Как раз наоборот, – возразил он. – Это я и пытаюсь тебе втолковать. После той нашей драки я все обдумал. Очень тщательно, заметь. Я ведь был пострадавшей стороной. Плечо у меня толком так и не зажило и работает не так хорошо, как следовало бы. У меня уже не та координация, я никогда не смогу так же хорошо драться, как раньше. Я никогда прежде не допускал, чтобы кто-то взял надо мной верх, и это меня порядком встряхнуло. Начался мой путь в Дамаск[114] на заброшенной бомбейской фабрике, а из седла меня выбил австралийский уголовник. И я изменился. Теперь я бизнесмен.
– А что за бизнес? – спросила Карла, отпуская мою руку.
– Я вложил все свои деньги в одно дело с Деннисом.
– Со Спящим Бабой?
– С ним. Мне как-то вспомнилась поговорка про речку – ну знаете: если достаточно долго просидеть на берегу реки, то мимо проплывут трупы твоих врагов.
Мне очень хотелось, чтобы Конкэннон проплыл мимо меня по Гангу.
– И однажды, в момент еще одного просветления на пути в Дамаск, мне пришло в голову, что река – это не обязательно вода. Она может быть столом из нержавеющей стали в похоронном бюро. Понимаете? И вот мы с Деннисом купили одно такое бюро, и теперь мы его владельцы, предприниматели. И один из моих врагов уже проплыл мимо нас. Я смеялся счастливым пьяным смехом, готовя его для погребения.




– И Деннис согласился этим заниматься? – спросил я.
– Мы с ним очень органично дополняем друг друга. Я знаю, как мертвец выглядит, а он знает, что тот чувствует. Никогда не видел, чтобы кто-нибудь обращался с трупами так нежно, как он. Он называет их Спящими и разговаривает с ними, как со спящими. Очень мило с его стороны, очень трогательно. Но я держу наготове бейсбольную биту на случай, если кто-нибудь из них вдруг ответит.
Конкэннон замолчал, стиснул руки и воздел сцепленные кисти к небу, словно в молитве.
– Я понимаю, трудно поверить, что такой враг человечества, как я, может перестроиться, но это так. Я изменился, и доказательством служит то, что я приехал сюда, рискуя встретить недоброжелательный прием, чтобы сообщить вам две вещи. Первую я уже сообщил. Это было все, что я знаю о Ранджите и этой девице.
– А вторая? – спросила Карла.
– А вторая вот какая: Компания триста семь наняла гунд из других городов для того, чтобы убить сегодня этого иранца, Абдуллу. А поскольку Абдулла прячется здесь на горе, то и вы оба оказываетесь на линии огня.
– Когда они прибудут? – спросил я.
Конкэннон взглянул на свои часы и ухмыльнулся:
– Часа через три. У вас было бы больше времени, если бы ты не был таким несговорчивым и дал мне высказаться, не перебивая.
Все это мне не нравилось. У меня было ощущение, что Конкэннон подставляет нас.
– А почему ты решил нас предупредить? – спросила Карла.
– Подчищаю кое-какие мелочи, мисс, – улыбнулся он. – Я никогда не держал зла на вашего дружка. Я пытался привлечь упрямого осла на свою сторону, и я не стал бы этого делать, если бы не испытывал к нему симпатии. Я обращался с ним скверно, но ненавидел не его, а Абдуллу – за то, что он пошел против меня и угрожал мне.
– Хватит уже об Абдулле, – бросил я.
– Но я перестал ненавидеть его, – продолжал Конкэннон, – он не сделал ничего плохого, пусть даже он иранская… личность. Это я поступал плохо и открыто признаю это. Как бы то ни было, иранцу сегодня, по-видимому, крышка. А я нашел нишу, где чувствую себя на своем месте и буду спокойно ждать, пока другие убивают моих врагов и посылают их мне. Я буду, так сказать, среди своих, если вы понимаете, о чем я.
– Мы понимаем, – сказала Карла, хотя я не понимал.
– Вы верите, что я не держу на вас зла и не желаю вам ничего плохого?
– Нет, – ответил я. – Гуд-бай, Конкэннон.
– А еще говорят, что он писатель, – подмигнул он Карле. – Он, наверное, сочиняет крошечные ничтожные брошюрки.
– Он большой писатель, а я занимаю большое место в его книгах, – ответила Карла. – Спасибо за предупреждение, Конкэннон. Кстати, какое имя тебе дали при рождении?
– Фергюс, – сказал я, опередив его, и он, засмеявшись, спрыгнул с багажника и широко развел руки:
– Я все-таки нравлюсь тебе! Я так и знал. Ты пырнешь меня, если я тебя обниму?
– Да. И не приезжай больше.
Он медленно опустил руки, улыбнулся Карле и залез в свой автомобиль.
– В полицию обращаться бесполезно, – сказал он, высунувшись из открытого окна. – Им заплатили большие деньги за то, чтобы они не появлялись здесь, пока этого иранца не прикончат раз и навсегда.
Он завел машину, заблокировал одно колесо, дал газ и развернулся на месте.
– Вам не нужно динамита? – спросил он. – У меня в багажнике целый ящик, а мне он сейчас без надобности.
– Спасибо, может быть, в следующий раз, – улыбнулась Карла, помахав ему на прощание.
Двойные габаритные огни «понтиака» упорхнули за поворот, как две летучие мыши. Карла живо повернулась ко мне, блеснув зелеными глазами:
– Наверное, Абдулла у Халеда. Надо его предупредить.
– Само собой, а также Сильвано и учеников. Все это может докатиться и до Идриса.
Она собралась уже бежать к дому Халеда, но я остановил ее:
– Давай обсудим кое-что, прежде чем говорить с Халедом.
– Давай. Что именно?
– Мы договорились, что всюду будем вместе, да?
Карла посмотрела на меня, уперев руки в боки.
– В дупло я не полезу, – заявила она, скривив губы в улыбке.
– И не надо. Я хочу сказать другое.
– Непременно сейчас?
– Если сегодня станет горячо, не отходи от меня. Держись рядом или у меня за спиной. В крайнем случае сцепимся локтями. Если придется драться, встанем спина к спине. Ты будешь стрелять, я орудовать ножом. Но только давай все время будем вместе, иначе я свихнусь от тревоги за тебя.
Она засмеялась и стиснула меня в объятиях, так что я, по-видимому, в основном сказал все правильно.
– Ну, побежали, – сказала она, готовая сорваться с места.
– Подожди, – сказал я.
– Опять?
– Что значит «может быть, в следующий раз»?
Я имел в виду ее последние слова, сказанные Конкэннону.
– Что-что?
– Ты сказала «Может быть, в следующий раз», когда Конкэннон предложил нам динамит.
– Это обязательно надо обсуждать здесь и сейчас?
– У Конкэннона не бывает следующего раза. Он одноразовый парень и действует не задумываясь, хоть вся планета лети в тартарары.
– Ты не веришь, что человек может исправиться?
Когда она поддразнивала меня, то была восхитительна, но сейчас мы говорили о Конкэнноне, а на гору рвались бандиты, чтобы убить нашего друга.
– Я не верю Конкэннону, – ответил я. – Ни в качестве громилы, ни в качестве гробовщика-предпринимателя. Не верю его словам. Это может быть ловушка.
– Очень хорошо, – воскликнула она. – Побежали, наконец?
Глава 83
На последнем повороте лесной тропинки, ведущей к дому Халеда, мы услышали музыку и пение сотен голосов, сливавшихся в единой гармонии. Дом, словно территория тюрьмы, был освещен прожекторами, развешенными на деревьях. Мы остановились у первой ступеньки лестницы.
– Питомцев у него, похоже, изрядно прибавилось, – заметила Карла, глядя на залитую ярким светом террасу. – Хор впечатляющий.
Хористы пели во весь голос, впав в религиозный экстаз. Лучи прожекторов обесцветили листву, и деревья превратились в скелеты, испуганно протягивавшие руки к небу.
Из широких дверей на террасу вышел Халед, держа руки на поясе. В ярком электрическом свете, слепившем глаза, он был лишь темной тенью. Позади него виднелись еще две тени.
Он поднял руку, пение прекратилось. Воздух наполнился звоном насекомых.
– Салям алейкум, – сказал он.
– Ва алейкум салям, – ответили мы с Карлой.
Где-то очень громко залаяли очень большие собаки. Услышав такой лай, представляешь себе оскаленную пасть и хочется убежать. Карла взяла меня под руку. Лай был исключительно свирепым, но Халед опять поднял руку, и собаки смолкли.
– Прошу прощения, включил не ту запись, – сказал он, отдавая пульт одной из теней. – Ты зачем пришел, Лин?
– Мы пришли к Абдулле, – сказала Карла.
– Ты зачем пришел, Лин?
– Она уже сказала, – ответил я. – Где он?
– Абдулла очистился от скверны перед смертью и молится, – сказал Халед. – Никому сейчас нельзя его беспокоить, даже мне. Он беседует наедине с Аллахом.
– Сюда едут бандиты – за ним.
– Мы знаем, – сказал Халед. – Учеников здесь сейчас нет. Ашрам на время закрылся. Мы…
Его прервало возобновившееся исступленное пение. Через несколько секунд оно оборвалось на середине фразы.
– Перестань баловаться с пультом, Джабала, – бросил Халед через плечо.
Насекомые и лягушки обрадовались вновь наступившей тишине.
– Мы готовы к сражению, – заявил Халед.
– Где же я читала эту фразу? – произнесла Карла.
Халед величественно поднял руку:
– Это я распространил слух, что Абдулла прячется здесь. Я спровоцировал это нападение из города. Это ловушка, Лин, а вы забрались в нее.
Опять залаяли собаки.
– Джабала! – крикнул Халед, и лай прекратился.
Халед спустился к нам на тропинку. Он заметно похудел, снова занявшись спортом, и потерял половину набранного веса. Он восстановил форму, был уверен в себе и опасен. Похоже было, что он наконец-то полюбил себя.
Он сжал обе мои ладони своими, наклонился между нами и шепотом обратился к Карле:
– Привет, Карла. Я не могу говорить с тобой открыто перед своими людьми. Ты женщина, которую сопровождает мужчина, не являющийся твоим родственником. – Он обнял меня, шепча ей в ухо: – Прими мои соболезнования по поводу потери мужа. Но ты должна уйти отсюда. Здесь будет схватка.
Он отодвинулся от нас, но я задержал его руку:
– Если ты знал об этом, почему не предупредил нас?
– Теперь вы предупреждены, Лин, и примите это как благословение. Вы должны уйти. Мои люди нервничают. Давайте обойдемся без эксцессов.
– Аллах хафиз, Халед, – сказала Карла, повернувшись, чтобы уйти, и потянула меня за собой.
– Скажи Абдулле, что мы здесь, на горе, если ему понадобится помощь, – попросил я.
– Хорошо, скажу. Но я смогу это сделать только тогда, когда начнется схватка, – печально ответил Халед. – Да хранит вас Аллах нынешней ночью.
Когда мы уже отошли на несколько шагов, он помахал нам на прощание. Мы помахали ему в ответ и направились рысцой к началу тропы, ведущей наверх.
Я остановил Карлу. Хотя было темно, в ее глазах мелькало отражение звезд.
– Я должен сказать тебе кое-что.
– Опять? – засмеялась она.
– Здесь сегодня будет опасно. Если хочешь, мы можем уехать куда-нибудь подальше.
– Давай сначала предупредим Идриса, – улыбнулась она и стала подниматься.
Я карабкался по склону вслед за ней. Наконец мы, отдуваясь, вышли на площадку, где при ярком свете костра беседовали засидевшиеся допоздна ученики.
Найдя Сильвано, мы вместе с ним направились в большую пещеру к Идрису.
– Убийцы, – произнес Идрис, выслушав нас.
– И очень опытные, – сказал я. – Надо уходить отсюда, Идрис, по крайней мере на эту ночь.
– Да, конечно. Надо увести учеников в безопасное место. Я распоряжусь немедленно.
– Я останусь, чтобы защищать лагерь, – сказал Сильвано.
– Это ни к чему. Ты должен пойти с нами, – возразил Идрис.
– Я вынужден ослушаться, – упрямился тот.
– Ты должен уйти с нами, – повторил Идрис.
– Рассуди трезво, Сильвано, – поддержал я Идриса. – Кто-нибудь может забраться сюда в поисках спасения, а бандиты погонятся за ним, и тогда тут станет очень горячо.
– Я должен остаться, учитель-джи, – сказал Сильвано, – а ты должен уйти.
– Храбрость бывает чрезмерной, Сильвано, – сказал Идрис, – так же как и преданность.
– Все твои рукописи хранятся здесь, учитель-джи, – ответил Сильвано, – больше пятидесяти коробок. И большинство их распаковано для занятий. У нас нет времени собирать их и упаковывать. Я останусь, чтобы охранять твои труды.
Его преданность восхищала меня, но мне казалось, что такой риск не оправдан, что это слишком высокая цена за печатное слово. Но тут высказалась Карла:
– Мы останемся с тобой, Сильвано.
– Карла… – начал было я, но она улыбнулась мне с такой любовью, что оставалось только сдаться. – Сильвано, похоже, ты будешь здесь не один, – закончил я, вздохнув.
– Итак, решено, – сказал Идрис. – Теперь надо как можно быстрее собрать учеников с их пожитками. Мы спустимся обходной тропой в храм Кали, к началу автострады. Дайте нам знать, когда в нашем святилище все будет снова спокойно.
– Идрис, – обратился я к нему, – мне очень жаль, что все это затронуло твою школу. Прости нас.
– Если ты берешь на себя ответственность за решения и действия других, ты оскорбляешь карму, – ответил он. – Это не меньший грех, чем пытаться избежать ответственности за свои решения и действия. Случившееся произошло не из-за тебя, это не твоя кармическая вина. Берегите себя. Да благословит вас Господь.
Он по очереди возложил руку на голову каждого из нас и произнес оберегающие мантры.
Ученики увязали свои вещи в платки и собрались в начале тропы, готовые к спуску. Ручные фонарики и большие фонари мерцали в темноте, как светлячки.
Идрис, с длинным посохом в руке, занял место во главе процессии и, помахав нам на прощание, повел учеников вниз. Один из них, Виджай, решил остаться с нами. Это был высокий и худой юноша, одетый в белый хлопчатобумажный костюм типа пайджамы. Он был бос, в руках держал бамбуковый шест.
На его юном лице с тонкими чертами не отразилось никаких чувств, когда он глядел, как уходит учитель. Затем он повернулся ко мне, и сама Индия вспыхнула в его глазах.
– Ты готов? – спросил он.
Я посмотрел на его бамбуковый шест, вспоминая тех, с кем я дрался в последний год, начиная со «скорпионов» и кончая Конкэнноном, и подумал, что неплохо было бы привязать нож на конце шеста.
– Я готов, – ответил я. – У меня есть лишний нож. Может быть, стоит прикрепить его к шесту?
Он сделал шаг назад, начал крутить шест над головой, подпрыгнул и хлопнул шестом по земле в сантиметре от моего ботинка.
– …А может быть, и не стоит, – закончил я свою мысль.
– Может быть, нам разделиться и занять каждому свою позицию? – предложил Сильвано.
– Нет! – ответили мы с Карлой одновременно.
– Вторгшийся сюда попадает на чужую территорию, – сказал я. – Нам надо найти укрытие с возможностью отхода и чтобы видна была тропа. Если бандиты поднимутся и выйдут на открытую площадку, мы можем отпугнуть их шумом и стрельбой.
– А если они атакуют нас?
– Мы убьем их быстрее, чем они нас, – ответила Карла. – Ты, Сильвано, стреляешь без промаха, я тоже умею обращаться с оружием. Дело верное.
– Или же мы можем спрятаться где-то и переждать, – сказал я. – Мест, чтобы спрятаться, на горе сколько угодно. Не останутся же они здесь навечно.
– Я считаю, мы должны драться, – сказал ученик с шестом.
– А я считаю, что мы решим это смотря по обстоятельствам, – сказал я.


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram