Тень горы читать онлайн

я предпочитаю, чтобы парни с Бэк-стрит избегали Мейн-стрит, чтобы копы сами финансировали свои фильмы, а воротилы с Уолл-стрит держались подальше до тех пор, пока все улицы не сольются в одну.
Но на эти досужие размышления не было времени: чем позже Джагат от нас уедет, тем больше пробок будет на дорогах. Карла, по-видимому, тоже это понимала.
– Ты проверил, как там Дидье? – спросила она.
– Джарур, – ответил, сплюнув, юный уличный искатель приключений. – Сидит по-прежнему в «Леопольде», все у него о’кей. Да, еще эти зодиакальные парни, миллионеры, – спохватился он. – Они вернулись.
– И где устроились?
– В «Махеше», и потому мне недоступны. Тамошние сканеры мой штрихкод не считывают.
– Если все же услышишь что-нибудь, дай мне знать.
– Да, конечно. А знаете, почему все так тащились от этих двух иностранцев, когда они кантовались на улице? – спросил он задумчиво.
– Ну, наверное, потому, что они хорошие парни, – предположил я.
– Не только поэтому, – сказал он, чертя носком ботинка зигзаги в пыли.
– А почему, интересно? – спросила Карла, которую всегда тянуло ко всему хорошему в людях.
– Потому что их звали зодиакальными Джорджами, вот почему. Ну, в Индии это же не хрен собачий. Это все равно что назвать себя кармой или типа того. Куда бы они ни пошли, зодиак был при них. Если ты давал им поесть, ты подкармливал зодиак. Если ты пускал их переночевать, ты приглашал к себе зодиак. Если ты защищал их от хулиганов, ты защищал зодиак от негативной энергии. А предоставлять услуги планетам, которые направляют нас и крутят нами так и сяк, – это ж, согласитесь, не последнее дело. И полно людей, баба, которые расстроены из-за того, что они не могут теперь сделать что-нибудь для этих зодиакальных типов, потому что они стали богаты и им это не нужно.
Индия. Время, измеряемое стечением обстоятельств, логика, построенная на противоречиях. Джагат раскачал дерево с сучком, на котором я угнездился было и восстановил, как мне казалось, душевное равновесие. Но в городе почти каждый день что-нибудь сотрясало мою шаткую опору. Мир, где я жил, хотя не был рожден здесь, сбрасывал странные цветы со всех деревьев, на которых я пытался найти убежище.
– Ты нам очень интересно это рассказал, Джагат, – сказала Карла.
– Правда? – отозвался он, нахмурившись, чтобы скрыть смущение.
– Правда. Спасибо тебе за это.
Джагат, чье имя означает «Весь мир», покраснел и отвел глаза, машинально прикоснувшись к ручке ножа на поясе.
– Слушай, старик, – обратил он ко мне свое лицо в шрамах, говоривших многое всякому, кто на него смотрел, – по-моему, это неправильно, если я буду брать себе всю выручку с твоих сделок.
– Ты делаешь всю работу, – возразил я, – так почему бы тебе не брать все деньги? Я, по идее, еще должен тебе за то, что ты не даешь делу заглохнуть. И должен немало, дружище Джагат.




– А, пошел ты, – засмеялся он. – Нравится тебе или нет, но я откладываю двадцать пять процентов для тебя каждую неделю, и не возникай.
– Ладно, джаван. – (На хинди это слово означает «боец».) – Согласен.
– Когда ты вернешься с этой жуткой горы с ее тиграми и святыми, то не на пустое место.
– И я буду очень рад этому, когда вернусь в твой жуткий город с копами и бизнесменами.
– Может, проедемся с Джагатом до автострады, а потом вернемся? – предложила Карла.
– Неплохая идея. Ты не против, Джагат, если мы составим тебе компанию, или предпочитаешь спуститься быстро?
– Давайте спустимся неторопливо, дружище-баба.
– Kruto! – бросила Карла.
– Что-что? Ты брала уроки русского языка у Олега? – спросил я, снимая байк с упора.
– Sprosite yego, – рассмеялась она.
– А это что значит?
– Спроси его.
– Обязательно спрошу, – отозвался я, и она засмеялась еще громче.
Мотоцикл – ревнивое металлическое существо. Если он любит вас, то стоит вам только подумать о другом мотоцикле – он чувствует это, обижается и не хочет заводиться. Поскольку я посмотрел на байк Джагата, мой не стал работать даже после того, как я трижды нажал на стартер.
Байк Джагата между тем уже выдавал свое медленное мотоциклетное стаккато. Однопоршневой мотор мотоциклетного двигателя объемом триста пятьдесят кубов – это барабан, который доставит вас куда угодно при условии, что вы позволите ему играть его собственную музыку.
Я нажал на педаль еще раз, но получил в ответ только презрительное покашливание.
Карла наклонилась, держась за ручку руля, и ласково похлопала байк по бензобаку.
– Прогулка до шоссе и обратно пойдет тебе на пользу, малыш, – сказала она. – Давай прокатимся!
Я опять нажал на стартер, и, секунду-другую повыпендривавшись и почихав, байк завелся.
Мы спустились бок о бок с Джагатом, как на санках, по пустынной лесной дороге до свирепо фырчащей автострады и, помахав ему на прощание, повернули обратно.
Мы ехали через вечерний лес, переходя от дневных дерзаний к ночному лукавству. Птицы устраивались в гнездах на ночлег, а насекомые, наоборот, пробуждались ото сна; летучие мыши величиной с орлов тоже просыпались, готовясь к пиршеству.
Весь длинный путь к пещерам мы проделали как можно медленнее. В тени деревьев нас овевал легкий ветерок; небо то пряталось за кронами, то снова открывалось нам. Народившаяся ночь была ясной. Первые звезды просыпались и протирали глаза. Жар от нагретых листьев поднимал в воздух запахи земли. Мы, два беглеца, были счастливы вместе и свободны.
Глава 82
Свободные и счастливые, мы доехали до автостоянки на горе и обнаружили там поджидавшего нас Конкэннона. Он сидел в белой рубашке на багажнике красного «понтиака-лорентиан». Мне сразу захотелось перекрасить его рубашку под цвет автомобиля.
– Сиди и держись, малышка, – сказал я, затормозив.
Развернув мотоцикл на сто восемьдесят градусов, я проехал вниз по дороге несколько сотен метров и остановился.
– В чем дело? – спросила Карла.
– Видишь дерево с большим дуплом? – спросил я. – Подожди меня там.
– Почему я должна прятаться? – спросила она таким тоном, словно я предложил ей сдать кровь для мадам Жу.
– Подожди, говорю, и я за тобой вернусь.
– Ты сошел с ума?
– Там на стоянке Конкэннон.
– Это Конкэннон?
Ее всегда интересовали неординарные личности.
– Подожди меня здесь, Карла, я скоро вернусь.
– Нет, ты точно сошел с ума. Между прочим, пистолет у меня. И стреляю я лучше. И мне казалось, ты говорил, что мы теперь всегда и во всем будем вместе.
Ситуация была непростая. Если твой враг не знает удержу, ты начинаешь проигрывать, когда дело выходит за все допустимые рамки. Но Карле храбрости было не занимать, и в любой схватке она, наверное, была бы единственной женщиной, выстоявшей до конца.
– Ну хорошо, – неохотно уступил я. – Но учти, что с этим парнишкой надо держать ухо востро. Языком он работает не хуже, чем кулаками.
– Ну уж теперь я просто должна познакомиться с ним. Наш выход, Шантарам.
Мы вернулись на автостоянку, я пристроил свой байк чуть в стороне. Когда мы с Карлой отошли от него, он еще дышал. Я направился к Конкэннону, постепенно замедляя шаги, но на последнем ускорился и двинул ему по уху.
– Какого хрена? – вскричал он, схватившись за ухо.
Конкэннон скатился с багажника и стал прыгать вокруг меня, угрожая ударами по корпусу. Я тоже пытался достать его, но он прикрывался и уворачивался.
Мы прыгали все дальше от Карлы. Между тем не исключено было, что где-то прячутся его сообщники. Я стал медленно отступать, пока не приблизился к ней.
– Что тебе здесь надо, Конкэннон? – спросил я. – Где твои головорезы?
– Я тут один, приятель, в отличие от тебя. – Он ухмыльнулся Карле и помахал ей. – Привет!
Карла вытащила из сумки пистолет и наставила на него:
– Если у тебя есть пушка, бросай ее.
– Никогда не таскаю с собой пушек, мисс.
– Вот и правильно. А я таскаю. Если двинешься в нашу сторону, я тебя продырявлю.
– Понял, – ухмыльнулся он.
– Не очень-то разумно было появляться здесь, – сказала она. – В лесу водятся тигры. Очень удобно избавиться от трупа.
– Я встал бы на колени перед вами, мисс Карла, если бы не боялся, что ваш бойфренд трахнет меня в это время по башке. Познакомиться с вами – большая честь. Меня зовут Конкэннон.
– Мой друг был очень расстроен, когда я сожгла твое письмо и не сказала ему, что в нем было написано. Я ждала этой возможности и рада, что ты мне ее предоставил. Повтори то же самое ему в лицо, если у тебя хватит пороха.
– Значит, это письмо так настроило вас против меня? Нет-нет, я не стану повторять свои неприличные предложения в присутствии этого беглого каторжника. Полагаю, это было бы неразумно.
– Я так и думала, – улыбнулась Карла. – Написать написал, но сказать открыто боишься.
– Вам не понравились мои намеки? – спросил он. – Мне самому они показались тонкими.
– Заткнись, – бросил я.
– Видите, с чем мне приходится иметь дело? – обратился он к Карле.
– Заткнись, – повторила она за мной. – Сейчас ты имеешь дело с нами обоими и выглядишь довольно бледно. Что тебе надо?
– Я приехал сообщить кое-что вашему бойфренду. Вы позволите мне сделать это, сидя на багажнике?
– Было бы лучше, если бы ты был в багажнике, а машину спихнули бы с обрыва, – ответил я.
Конкэннон улыбнулся и покачал головой:
– Злоба старит, знаешь ли. Физиономия выглядит сразу на несколько лет старше. Может, вы все-таки разрешите мне залезть опять на этот долбаный багажник и поговорить с вами, как полагается доброму христианину?
– Залезай, – сказала Карла. – Только держи свои христианские руки так, чтобы я их видела.
Конкэннон уселся на багажник, поставив ноги на бампер.
– Неплохо было бы, если бы ты рассказал нам все, и на этом мы развязались бы с тобой, – заметила она.
Конкэннон рассмеялся, смерил Карлу взглядом, затем перевел взгляд на меня. Даже в тени автостоянки его голубые глаза ярко светились.
– Я не имею никакого отношения к тому, что произошло с Лизой, – проговорил он быстро. – Я к ней пальцем не притронулся. Я видел ее всего раз или, может быть, два, но она мне понравилась. Очень была приятная женщина. Но я никогда не сделал бы того, о чем писал. Я написал это просто для того, чтобы позлить вас. Повторяю, я не притронулся к ней и не стал бы. Это не мой стиль.
Я хотел, чтобы он заткнулся, хотел избавиться от проклятия, наложенного на меня кем-то с тех пор, как было упомянуто его имя. Все, связанное с ним, не сулило ничего хорошего.
– Продолжай, – сказала Карла.
– Если бы я знал, какой извращенец Ранджит, я остановил бы его, клянусь. Я сам убил бы его, если бы знал, что он собой представляет.
Он опустил голову, предоставив мне возможность застать его врасплох. Мне хотелось наброситься на него и поддать ему так, чтобы он вылетел через то проклятое окно, которое взломал. Но Карла хотела знать все.
– Говори, говори, – сказала она. – Расскажи нам все, что тебе известно.
– Я узнал это уже после того, как все случилось, – сказал он. – Если бы я знал раньше, никакого «после» не было бы.
– Это мы уже поняли. Продолжай, – сказала Карла.
– Я познакомился с этим маньяком через наркоту. Те, кто летает высоко, не гнушаются спускаться к таким, как я, если им нужно накачаться. Когда он сказал мне, что хочет усыпить Лизу, я решил, что надо пойти с ним.
– Наркотик был нужен Ранджиту, чтобы усыпить Лизу? – спросила Карла слишком, на мой взгляд, мягким тоном.
– Да. Он купил рогипнол. Я думал, это просто для забавы. Он сказал, что они друзья и устраивают небольшой междусобойчик.
– Но зачем тебе понадобилось тащиться туда за ним?
– Чтобы поддразнить вашего дружка, – ответил Конкэннон, указав на меня. – Для того я и отправил вам эту грязненькую записулечку и влез к вам со своими грязненькими мыслишками. Я хотел потрепать нервы этому необузданному долбаному уголовнику.
– Заткнись, – выпалили мы оба.
– Из вас получилась отличная парочка благочестивых правонарушителей. Стоите друг друга.
– И все же зачем ты туда пошел, Конкэннон? – настаивала Карла.
– Я же сказал, – ответил он, улыбаясь и глядя на нее своими голубыми глазами. – Просто я прекрасно понимал: если этот вот Лин узнает, что я был в его доме с его девушкой в его отсутствие, он взовьется, как взбесившийся жеребец.
– И зачем тебе это было нужно?
– Чтобы досадить ему, а значит, и этому иранцу.
– Абдулле?
Я не рассказывал ей, как Абдулла опустился до того, что участвовал вместе с Конкэнноном в его делишках, – я не хотел предавать его, портить его репутацию.
– Мы вместе замочили кое-кого, – небрежно обронил Конкэннон, – а потом он окрысился на меня на почве национальности, и мы стали врагами. Ваш бойфренд просто побочная жертва нашей вражды.
– Ну, с меня хватит, – не выдержал я.
– Ты никогда не обращался к психотерапевту по поводу вспыльчивости? – спросил он.
– Убирайся, Конкэннон. Я уже устал говорить «заткнись».
– Но прежде чем ты уйдешь – если мы позволим, – сказала Карла, – расскажи, что ты знаешь о Ранджите.
Я не понимал, зачем ей это надо. Мне было наплевать на Ранджита, и я не хотел, чтобы поганый язык Конкэннона трепал имя Лизы. Я знал, на что он способен, и знал, что Туарег одобрил его послужной список. Поэтому я хотел, чтобы его тут не было или был бы, но в бессознательном состоянии.
– Не крути, Конкэннон, – сказал я. – Если можешь что-нибудь сообщить, выкладывай.
– Впервые я встретил Ранджита на одной вечеринке в Гоа. Он маскировался, носил парик, но я-то узнал его сразу. Я знал, что он миллионер в бегах, и подумал, что у него наверняка где-то припрятаны бабки, так что я отвлек его от кокаина и героина и убедил его отвести меня в его нору.
– У Ранджита был дом в Гоа? – спросила Карла.
– Думаю, съемный. Отличный особнячок, кстати. Впечатляющий. Ну, мы пришли, я веду разговор к тому, что пора бы уже открыть сейф, как вдруг он сам открывает его и спрашивает, не хочу ли я посмотреть кино.
Карла мягко накрыла мою ладонь своей.
– Что за кино?
– Порно, – засмеялся Конкэннон. – Но это был очень односторонний секс. Все девицы – усыплены. На нем была купальная шапочка и резиновые перчатки, чтобы не осталось никаких следов. Потом он обмывал девиц, снова одевал и оставлял на диване, накрыв одеялом, так что они, проснувшись, даже и не подозревали о том, что он делал.
– И он этим занимался? – спросила Карла.
– Да, занимался. А вы не знали?
Я хотел было сказать «заткнись», но Карла сжала мою руку.
– Он не объяснил почему?
– Он сказал, что его жена фригидна – прошу прощения, но это его слова, а не мои – и не хочет заниматься с ним сексом, так что ему якобы приходится трахать этих спящих девиц и притворяться, будто трахает ее – вас то есть.
Карла опять сжала мою руку.
– И ты хочешь сказать, что именно это произошло с Лизой?
– Думаю… – сказал он, отводя глаза, – думаю, он всыпал ей рогипнол в какое-нибудь питье, но перестарался. Химия у меня была чистая. Думаю, бедняжка умерла еще до того, как он успел с ней поразвлекаться.
– А кто были другие девушки?
– Понятия не имею, – пожал он плечами. – Я узнал только одну из них, ее лицо мелькало в газетах. Но… могу сказать вам одну вещь: все они были похожи на вас, и он надевал им черные парики, прежде чем заняться своим делом.
– Ну, хватит! – опять вскипел я.
– Только не пытайся опять заткнуть мне рот, приятель. Я приехал сюда не ради каких-нибудь безобразий. Я уже устал от всяких безобразий, хотя раньше ни за что не поверил бы, что скажу когда-нибудь такое. Я ушел на покой.
– Это подходящее место, чтобы уйти на вечный покой.
– Ты нехороший человек, – ухмыльнулся Конкэннон. – И мысли в твоей башке все нехорошие.
– И что было, когда Ранджит показал тебе это видео? – спросила Карла.
– Ну, я немножко поколотил его, конечно, и оставил валяться без чувств. Убить его я, к сожалению, не мог: слишком многие видели нас вместе. Я прихватил с собой все деньги из сейфа и тот видеофильм, где он снялся с девицей, что была в газетах.
– А что ты сделал с этим фильмом?
– А! Вот это было очень забавно, – сказал Конкэннон, сложив руки на груди.
– «Забавно»? – отозвался я. – Тебе все это кажется забавным?
– Держи руки так, чтобы я их видела! – приказала Карла, и он, откинувшись назад, уперся ими в багажник. – Что именно было забавно?
– Среди тех, кто покупает у меня кокаин, есть один молодой охламон. Он ничего собой не представляет, но нрав у него крутой. Его собственная семья добилась судебного предписания, по которому он отправится за решетку, если опять распустит руки. Он хочет стать кинозвездой


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram