Тень горы читать онлайн

Идрис, встав на колени перед самым старшим мудрецом, получил его благословение, затем проделал то же самое перед тремя остальными и только после этого занял место на возвышении и приветствовал собравшихся.
– Давайте покурим, прежде чем начинать, – предложил он.
Ученики принесли в пагоду большой кальян и курительные трубки для всех мудрецов. Трубка на самом длинном шланге досталась Идрису, он и пробудил кальян к жизни.
– Ну вот, – сказал он, когда накурились все, включая Дидье, который, не желая отставать от святых людей, дымил косяком, – теперь задавайте свои вопросы.
Мудрецы посмотрели на Себе-на-уме, предоставляя ему право открыть военные действия. Пожилой гуру улыбнулся, набрал в грудь воздуха и, зайдя в философский поток по щиколотки, пустил по воде пробный семантический камень.
– Что есть Бог? – спросил он.
– Бог – идеальное воплощение всех позитивных свойств, – ответил Идрис.
– Только позитивных?
– Исключительно.
– Значит, Бог не может грешить и творить зло? – спросил Себе-на-уме.
– Разумеется, не может. Не хочешь ли ты сказать, что Он может совершить самоубийство или солгать простодушному?
Мудрецы стали совещаться – по вполне понятной причине. Во все века в священных книгах писалось, что боги могут убивать простых смертных. Некоторые из них обрекают человеческие души на вечные муки или даже сами мучают их. Представление Идриса о Боге, неспособном творить зло, противоречило многим авторитетным религиозным трактатам.
Совещание закончилось, и Себе-на-уме продолжил наступление:
– Скажи, мудрец, что такое жизнь?
– Жизнь – органическое проявление тенденции к усложнению.
– Но считаешь ли ты, что жизнь создана Божественным промыслом или же она возникла сама по себе?
– Жизнь на нашей планете зародилась в местах скопления щелочи на дне моря благодаря крайне невероятному, но абсолютно естественному взаимодействию неорганических элементов, в результате которого образовались первые бактериальные клетки. Этот процесс является одновременно и самопроизвольным, и Божественным.
– О великий мудрец, но это ведь чисто научное объяснение.
– Наука – язык духовного начала и один из важнейших путей духовных исканий.
– А что такое любовь?
– Любовь – это интимные отношения.
– Но, мудрец, я имел в виду абсолютно чистую любовь, – сказал Себе-на-уме.
– И я тоже, о мудрец, – ответил Идрис. – Когда ученый пытается найти средство, излечивающее болезнь, он строит интимные отношения, проникнутые любовью. Когда человек выгуливает на лугу собаку, которая ему доверяет, он создает интимные отношения. Когда ты открываешь в молитве свое сердце Богу, ты вступаешь в интимные отношения с Ним.
Себе-на-уме усмехнулся и кивнул.
– Я уступаю слово моим младшим коллегам, – сказал он.
Честолюбец вытер пот, выступивший на его бритой голове.




– Откуда мы знаем, что существует внешняя реальность? – начал он.
– В самом деле, – подхватил Скептик. – Если принять «cogito ergo sum»[110], то как мы можем знать, что мир реально существует за пределами нашего разума, а не является всего лишь нашим жизнеподобным сном?
– Приглашаю тех, кто не верит во внешнюю реальность, подойти вместе со мной к краю вон того утеса и прыгнуть вниз, – сказал Идрис. – Я же спущусь по пологой тропе и продолжу нашу дискуссию с теми, кто выживет.
– Убедительный довод, – сказал Себе-на-уме. – Я выживу, потому что останусь здесь.
Я уже слышал в свое время практически все вопросы, которые задавали Идрису, и помнил его ответы. Его космология носила предположительный характер, но его логика была стройной и убедительной. То, что он говорил, запоминалось.
– Я хочу спросить о свободной воле, – вступил в разговор младший мудрец Ворчун. – Какова твоя позиция в этом вопросе, Идрис?
– Помимо четырех физических сил, а также материи, пространства и времени, во Вселенной существуют два великих начала духовной энергии. Первое из них – Божественный источник всех вещей, который с момента зарождения Вселенной непрерывно проявляет себя как поле духовных тенденций, нечто вроде магнитного поля более темной материальной энергии. Второе невидимое энергетическое начало – Воля, возникающая в разных точках Вселенной.
– А каково назначение этого поля духовных тенденций? – спросил Ворчун.
– На данном этапе развития наших знаний мы не можем определить это. Но, как и в случае с энергией, мы знаем, каковы его свойства и как их использовать, – пусть даже мы не понимаем, что оно собой представляет.
– Но в чем его ценность?
– Ценность его тоже неопределенна, – улыбнулся Идрис. – На человеческом уровне цель жизни заключается в связи между полем духовных тенденций и нашей Волей.
Идрис сделал знак Сильвано, чтобы тот принес новый кальян. Войдя в пагоду, Сильвано оставил свою винтовку снаружи, но, ставя кальян, инстинктивно придерживал отсутствующую винтовку локтем, чтобы она не свалилась с плеча.
– Все это хорошо, – прошептал Винсон Карле, – но я ничего не понял.
– Стюарт, ты шутишь?
– Типа нада[111], мэн, – прошептал Винсон. – Надеюсь, не все представление будет таким же заумным, как эта часть. А ты много поняла?
Карла посмотрела на него с сочувствием. Одна из ее самых любимых вещей на свете – а может быть, именно то, что она любила больше всего на свете, – было для него книгой за семью печатями.
– Давай я объясню тебе потом на пальцах, – предложила она, кладя руку Винсону на плечо. – Изложу сперва версию для чайников, которую ты сможешь записывать на футболке, пока не освоишься.
– Вау! – шепотом воскликнул Винсон. – Ты серьезно?
Карла улыбнулась ему и посмотрела на меня.
– Просто не верится, как это здорово, правда? – спросила она со счастливой улыбкой.
– Еще бы! – улыбнулся я в ответ.
– Я говорила, что нам всем надо обязательно подняться сюда.
Идрис и прочие мудрецы заправились жгучим вдохновением из кальяна и снова обратились к своим жгучим вопросам.
– Скажи, учитель-джи, – кинул вопрос Скептик, – каким образом связь с полем духовных тенденций, то есть с Божественным, может объяснить смысл жизни?
– Вопрос поставлен неверно, – мягко ответил Идрис коллеге, который тоже стремился найти истину на пути к искуплению. – Жизнь не имеет смысла. Смысл – атрибут Воли. А жизнь имеет цель.
Мудрецы снова посовещались, склонившись к Себе-на-уме, который сидел прямо напротив Идриса. Они сбрасывали ангелов одного за другим с острия иглы, пытаясь отыскать на этой крошечной площадке наиболее надежную точку опоры.
Идрис вздохнул, глядя на лица сидящих вокруг учеников, которые напоминали в своих белых одеяниях куст магнолии и зачарованно внимали мудрецам. Высокие деревья уже загораживали уходящее солнце, накрывая пагоду тенью.
– А это что значит? – спросил Винсон.
– Вопрос о смысле жизни неправильный, – пояснила Карла. – Правильный – о цели жизни.
– Уф, – сказал Винсон. – По-моему, это два вопроса.
Совещание закончилось. Скептик прокашлялся и спросил:
– Ты говоришь о связи с Божественным или с другими живыми существами?
– Любая прочная, честная и свободная связь, с кем бы она ни образовалась – с цветком или со святым, – это связь с Божественным, потому что любая искренняя связь автоматически связывает обе стороны с полем духовных тенденций.
– Но может ли человек знать, что он связан с чем-то? – скептически заметил Скептик.
Идрис нахмурился и опустил глаза, огорченный тем, что он не в силах победить печаль, поднимавшуюся волнами с пустынного берега скептических исканий. Затем поднял голову и ласково улыбнулся Скептику:
– Об этом свидетельствует поле духовных тенденций.
– Каким образом?
– С полем нас связывает искреннее покаяние, принимающее форму доброты, сочувствия. Поле духовных тенденций всегда посылает человеку весть – иногда в виде стрекозы, иногда в виде исполнения заветного желания или доброты со стороны незнакомого человека.
Мудрецы опять посовещались.
Винсон решил использовать перерыв для выяснения того, что он не понял, и привлечь к этому меня. Он обнял меня за плечи, наклонил к Карле и хотел задать ей вопрос, но Карла его опередила:
– Сила всегда остается с тобой, если ты отказываешься от насилия.
– Да?
Мудрецы покашляли, готовясь возобновить дебаты.
– Ты привязываешь смысл к намерению со всеми его неясностями, – проворчал Ворчун. – Но можем ли мы на самом деле свободно вынести решение, или же всеми нашими поступками движет Божественный промысел?
– Ты предполагаешь, что мы жертвы Бога? – рассмеялся Идрис. – Зачем же тогда нам дана свободная воля? Чтобы мы мучились? Неужели ты хочешь, чтобы я в это поверил? Воля нам дана, чтобы задавать вопросы Богу, но не для того, чтобы мы рабски ждали Его ответов.
– Меня интересует, во что ты веришь, учитель Идрис.
– Во что я верю, о мудрец, или что я знаю?
– Во что ты веришь всем сердцем, – сказал Ворчун.
– Очень хорошо. Я верю в то, что Источник, породивший нашу Вселенную, появился в этой реальности вместе с нами в виде поля духовных тенденций. Я верю, что Воля, наша человеческая воля, постоянно так или иначе соотносится с полем духовных тенденций, взаимодействуя или не взаимодействуя с ним, подобно световым фотонам, из которых оно состоит.
Наступило очередное совещание мудрецов, и Винсону потребовалось очередное разъяснение.
– Сила – это фактически ты, – шепотом резюмировала сказанное Карла, – если у тебя хватает смирения для этого.
– В своих рассуждениях, учитель-джи, ты во многом исходишь из возможности выбора, – сказал Честолюбец. – Но очень часто наш выбор носит несущественный характер.
– Выбор не бывает несущественным, – возразил Идрис. – Потому-то люди, обладающие властью, и пытаются повлиять на наш выбор. Если бы он был несущественным, это их не заботило бы.
– Но ты же понимаешь, учитель-джи, что я имею в виду, – сказал чуть раздраженно Честолюбец. – Мы ежедневно тысячу раз делаем какой-нибудь тривиальный выбор. Как может выбор быть таким уж важным фактором, если очень часто он касается самых незначительных вещей и делается без участия духа?
– Повторяю, – терпеливо улыбнулся Идрис. – Выбор не может быть несущественным. Он всегда имеет большое значение, независимо от того, насколько сознательно делается. Любой наш выбор смещает проявление Воли, которое мы называем человеческой жизнью, в ту или иную реальность, вызывая то или иное восприятие, и наше решение оказывает либо значительное, либо минимальное, но непреходящее воздействие на ход времени.
– И ты называешь это силой? – усмехнулся Честолюбец.
– Это энергия, – поправил его Идрис. – Духовная энергия, достаточно большая, чтобы изменить Время, а Время – это не пустяк. Оно правило всем живым миллиарды лет, пока ему навстречу не выступила Воля.
Себе-на-уме опять созвал совет. Он явно получал удовольствие от диспута, даже если его коллеги терпели поражение, – а может быть, именно благодаря их поражению. Трудно было сказать, созывал ли он эти тактические летучки для того, чтобы одержать верх над Идрисом или чтобы сбить с толку своих товарищей-мудрецов.
Винсон посмотрел на Карлу.
– Береги свою кармическую задницу, – выдала Карла свое очередное резюме, – ибо все, что ты делаешь, приятель, влияет на ход времени.
Я коротко поцеловал Карлу. Конечно, это было высокое собрание священных мудрецов, но я был уверен, что они простят меня.
– Это чуть ли не лучшее свидание в моей жизни, – сказала она.
Между тем мудрецы, склонившиеся к самому младшему, Ворчуну, и что-то говорившие ему, выпрямились, готовые двинуть в бой свежие силы.
– Это увиливание, – пошел в атаку Ворчун. – Я понял твой тактический прием, учитель-джи. Ты уклоняешься от ответов с помощью словесных трюков. Давай обратимся к священным текстам и заповедям. Если душа человека служит выражением человеческой сущности, как ты вроде бы полагаешь, то, значит, не обязательно исполнять свой долг в жизни, как учат священные тексты?
– Действительно, может ли кто-либо из нас избежать колеса кармы и пренебречь обязанностями, наложенными свыше? – добавил Честолюбец, надеясь уличить Идриса в нарушении профессиональной этики.
– Если существует Божественный источник всех вещей, то, рассуждая рационально и логически, мы должны выполнять долг перед этим источником, – ответил Идрис. – Кроме него, мы в долгу только перед человечеством и перед планетой, благодаря которой мы существуем. Все остальное – личное дело человека.
– Но разве у нас от рождения нет долга, предписанного кармой? – упорствовал Честолюбец.
– У человечества есть прирожденный кармический долг. Отдельный человек рождается с личной кармической миссией, которая играет свою роль в общем кармическом долге.
Мудрецы переглянулись. Возможно, они были пристыжены из-за того, что пытались заманить Идриса в зыбучие пески религиозной догмы, а он избегал этого, сосредоточившись на вере.
– Твой личный Бог говорит с тобой? – спросил Себе-на-уме, теребя свою длинную седую бороду узловатыми пальцами, растрескавшимися с внутренней стороны из-за многолетнего перебирания красно-янтарных медитационных четок со ста восемью бусинами на нитке.
– Какой хороший вопрос! – тихо рассмеялся Идрис. – Ты, как я понимаю, имеешь в виду Бога, который общается лично со мной и заботится обо мне, который изобрел нашу Вселенную и теперь устанавливает связи со всяким возникающим в мире индивидуальным сознанием вроде моего. Я верно тебя понял?
– Совершенно верно, – подтвердил пожилой гуру.
Идрис усмехнулся.
– Что он спросил? – спросил Винсон.
– Любит ли Бог поболтать со смертными, – быстро прошептала Карла, ободряюще улыбнувшись ему.
– А, понятно! – обрадованно отозвался Винсон. – Типа подходит ли Он к телефону?
– Я вижу Бога каждую минуту своей жизни, – сказал Идрис. – И постоянно получаю подтверждение этого. Разумеется, мы общаемся не на человеческом языке, а на духовном языке согласия и связи. Я полагаю, ты знаешь, мудрец, о чем я говорю?
– Да, Идрис, безусловно, – ответил тот, посмеиваясь. – А ты не можешь пояснить это на примере?
– Всякое мирное общение с природой – это естественный разговор с Божественным, и поэтому желательно жить как можно ближе к природе.
– Замечательный пример, – откликнулся Себе-на-уме.
– Открыть свое сердце новому человеку и зажечь огонь любви в его глазах – это тоже разговор с Божественным, – продолжал Идрис, – как и искренняя медитация.
– Ты говорил в начале беседы несколько туманно, Идрис, – сказал Себе-на-уме. – Объясни нам вкратце, в чем смысл и цель жизни.
– Как я уже говорил, это не один вопрос, а два, – ответил Идрис. – И только один из них правомерный.
– Ну да, ты говорил, но я все равно не понимаю, – проворчал Ворчун.
– Спрашивать о смысле чего-либо без участия полностью сознательной Воли не только бессмысленно, но просто невозможно, – терпеливо пояснил Идрис.
– Но, учитель-джи, разве эта человеческая Воля, которой ты придаешь такое значение, может быть смыслом самой себя и сама по себе? – спросил Скептик, нахмурившись.
– Повторяю: вопрос «В чем смысл жизни?» неправомерен. Смысл возникает тогда, когда существует разумная Воля, которая выходит за пределы заданных возможностей, свободно и сознательно задает вопросы и обеспечивает свободный выбор.
Наступила пауза, и я был рад, что Винсон промолчал: если бы он отвлек Карлу, сосредоточенно размышлявшую в этот момент, она могла бы пристрелить его после диспута.
– Когда задаешь вопрос, это и есть смысл, – прошептал я Винсону на всякий случай.
– Спасибо, – прошептала Карла, прислонившись ко мне.
Идрис между тем продолжал:
– Смысл – это свойство Воли. Правомерный вопрос – в чем цель жизни.
– Очень хорошо, – усмехнулся Себе-на-уме, – так в чем же цель жизни?
– Цель жизни в том, чтобы выразить с максимальной сложностью все позитивные факторы, установив с чистыми намерениями связь с другими людьми, нашей планетой и Божественным источником всего сущего.
– Что ты относишь к позитивным факторам, учитель-джи? – спросил Скептик. – В каких священных текстах мы можем прочитать о них?
– Позитивные факторы существуют везде, если только люди относятся друг к другу по-человечески. К этим факторам относятся жизнь, сознание, свобода, любовь, справедливость, эмпатия и многие другие прекрасные вещи. Они остаются неизменными всюду, где есть добрые сердца, в которых они сохраняются.
– Но на какие именно священные тексты ты опираешься в своих исканиях, учитель-джи?
– Самый священный текст для миролюбивого человеческого сердца – обыкновенная человечность, – сказал Идрис. – И мы только начинаем писать его.
– А каким образом, выражая эти позитивные факторы, мы достигаем своей цели? – спросил Честолюбец.
– Люди рождаются со способностью накапливать неэволюционное знание и управлять своими животными инстинктами, – ответил Идрис, взяв стакан с водой. – Всем прочим животным сделать это очень трудно, но нам, благодаря Богу, очень легко.


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram