Тень горы читать онлайн

– В бицепс. Мужчины не любят, когда их бойцовские мускулы выходят из строя на полгода. А слишком вредных последствий при этом не остается. Берешь пистолет небольшого калибра, приставляешь к бицепсу с внутренней стороны, дулом наружу, и спускаешь курок. Главное – чтобы с другой стороны была хорошая стена, которая задержит пулю.
– Ты не думала о консультациях по вопросам семьи и брака? – спросила Карла.
– Мы испробовали всё…
– Нет, я имею в виду, не думала ли ты о том, чтобы стать консультантом? Мне кажется, ты прирожденный консультант, а у нас тут внизу есть свободное помещение для офиса. И это можно было бы связать с моим бизнесом.
– А что у тебя за бизнес? – спросила Голубой Хиджаб. – Если я не сую нос куда не следует.
– Я партнер в сыскном агентстве, которое называется «Утраченная любовь». Мы разыскиваем любящих друг друга, но расставшихся людей и соединяем их. Иногда они переживают воссоединение не легче, чем разлуку, и некоторым парам требуются консультации. Дело это хорошее, и мы с радостью работали бы с тобой.
– Мне нравится эта идея, – смущенно сказала Голубой Хиджаб. – Я уже давно мечтаю жить в доме, где не надо заклеивать окна газетами. Я… очень устала, и Мехму тоже. Когда будет возможность вернуться сюда, я зайду к тебе, Карла, и мы поговорим об этом, иншалла.
Я благоразумно старался держаться в стороне, хотя они делились своими женскими секретами в моем присутствии. Но мужчинам обычно не полагается слушать это, если их не пригласили. Закончив разговор, они осознали, что я все слышал без приглашения, и, судя по их глазам, это им не нравилось. Правда, Карла улыбалась, но Голубой Хиджаб смотрела грозно, держа ядовитую булавку в руке.
– Ты… кхм… ты говорила, что есть какие-то проблемы с Анкитом? – спросил я.
– У нас изменились планы, и уехать сейчас должна я, – объяснила она Карле, несколько оттаяв. – Я не могу взять его с собой. Но и бросить просто так не могу. Он хороший товарищ и хороший человек.
– Я найду ему работу на черном рынке, если хочешь, – предложил я. – Он там отлично перекантуется, пока ты не вернешься.
– Я возьму его к себе, – сказала Карла. – Он три года был ночным портье. Такой опыт всегда пригодится.
– Или он будет работать на черном рынке со мной, – повторил я, болея за свой коллектив.
– Или не будет, – улыбнулась мне Карла, – ни при каких условиях.
– В общем, он не пропадет, – резюмировал я, – не беспокойся.
Голубой Хиджаб вставила булавку с камнем в бутылку и, завинтив пробку, засунула смертоносное оружие в один из потайных карманов своей юбки.
– Мне пора идти, – сказала она, с некоторым трудом поднимаясь на ноги.
Мы с Карлой поспешили помочь ей, но она замахала руками, вялыми, как анемоны:
– Со мной все в порядке, все в порядке, альхамдулилла.
Она выпрямилась, оправила юбку и вышла вместе с нами в холл.




Анкита не было видно. Джасванта тоже не было на своем месте. Он поедал что-то в своем тайнике. В руке у него было печенье, в бороде крошки.
– А где Анкит? – спросил я.
– Анкит? – переспросил он испуганно, словно я обвинял его в том, что он съел нашего гостя.
– Ну да, начальник по коктейлям.
– Ах, Анкит. Отличный парень. Немного стеснительный.
Он двинулся нетвердой походкой к своему столу, вытряхивая крошки из бороды и пристально разглядывая рисунок, образованный ими на полу.
– Сколько коктейлей вы выпили, Джасвант?
– По три, – ответил он, показывая четыре пальца.
– Повесь табличку «Закрыто», – сказал я. – У тебя идет важный химический опыт. Так где Анкит?
– Приходил Рэнделл, выпил пару коктейлей и повел его вниз показать свой автомобиль. А что?
– А где Навин? И Дидье?
– Кто-кто?
Я повернулся к Голубому Хиджабу:
– Ты можешь встретиться с Анкитом внизу.
– Нет-нет, – тут же возразила Голубой Хиджаб. – Я не хочу прощаться с ним. Сколько раз я произносила «до свидания», и это оказывалось последним, что я говорила людям. Тут нет другого выхода?
– Тут много выходов. Выбирай любой.
– Я сам провожу даму, – вмешался Джасвант, который, накоктейлившись, перестал бояться Голубого Хиджаба. – Мне надо прогуляться и проветриться.
– Давай мы тоже проводим тебя, – предложила ей Карла.
– Нет, спасибо, лучше я пойду одна. Я чувствую себя увереннее, когда защищать надо только себя, альхамдулилла.
– Ну да, пока ты не встретишься со своим мужем, – сказала Карла. – И вы, может, займетесь вместе чем-нибудь мирным, вроде семейного консультирования. У тебя есть деньги?
– Да, мне хватит, альхамдулилла. Мы еще увидимся, Карла, иншалла.
– Иншалла, – ответила Карла, улыбаясь и обнимая ее.
Голубой Хиджаб повернулась ко мне и нахмурилась.
– Тогда, в машине, я плакала по Мехму и по себе, – сказала она. – Но и по тебе я плакала тоже. Мне было больно, что та девушка умерла, пока тебя не было, а я не могла тебе ничего сказать. Ты мне понравился. И сейчас нравишься. И я рада за тебя. Аллах хафиз.
– Аллах хафиз, – ответил я. – Джасвант, мы на тебя надеемся. Соберись. А то тебе море по колено.
– Без проблем, – улыбнулся он мне. – Охрана тела гарантирована. Я запишу это на твой счет.
Когда мы остались одни, Карла села за стол Джасванта и потянулась к третьему выключателю.
– Ты этого не сделаешь, – сказал я.
– Ты прекрасно знаешь, что сделаю! – засмеялась она, щелкая выключателем.
Бхангра загрохотала, сотрясая стены.
– Джасвант услышит и впишет это мне в счет! – заорал я, стараясь перекричать музыку.
– Вот и хорошо! – крикнула Карла в ответ.
– О’кей, ты сама напросилась, – сказал я, вытаскивая ее из-за стола. – Танцы!
Она не сопротивлялась, пока я ее тащил, но вместо танца прильнула ко мне.
– Сам знаешь, плохие девчонки не танцуют, – сказала она. – Ты же не станешь заставлять меня силой, Шантарам.
– Я тебя не заставляю, – закричал я, делая в танце несколько шагов от нее. – Но я танцую, а ты можешь присоединиться ко мне, если хочешь.
Она улыбнулась и понаблюдала за моим танцем некоторое время, затем начала двигаться и отдалась музыке.
Ее бедра были волнами морского прибоя, руки – извивающимися морскими водорослями. Она приблизилась ко мне и стала танцевать вокруг меня, искушая, затем волна накрыла меня, и я уже не видел ничего, кроме черной кошки и зеленого огня.
Плохие девчонки все же танцуют, равно как и плохие парни. Музыка пронизывала меня, как осуществившаяся мечта, и я думал о том, что надо непременно взять эту запись у Джасванта и, может быть, вместе с его системой. От этих мыслей я очнулся, столкнувшись со стоявшим в дверях почтальоном.
Карла выключила музыку, и во внезапной тишине в ушах зашелестело угасающее эхо музыки.
– Вам письмо, сэр, – сказал почтальон, протягивая мне свой планшет с бланком, чтобы я расписался.
На дворе была ночь, еще даже не светало, но это была Индия.
– Ха, – сказал я. – Вы говорите, мне письмо?
– Вы мистер Шантарам, и письмо адресовано мистеру Шантараму, то есть вам, – ответил он терпеливо.
– О’кей, – сказал я, расписываясь. – Не слишком ли поздний час для работы?
– Или не слишком ли ранний? – сказала Карла, прислонясь к моему плечу. – Почему вы разносите письма, когда никто не работает, почтальон-джи?
– Во искупление моих грехов, мадам, – ответил он, пряча планшет в сумку.
– Искупление грехов, – улыбнулась Карла. – Невинность взрослых людей. Как вас зовут, почтальон-джи?
– Хитеш, мадам.
– Добропорядочный человек, – перевела она имя.
– К сожалению, нет, мадам, – ответил он, отдавая мне письмо.
Я сунул его в карман, не поглядев на конверт.
– А можно спросить, какие грехи вы искупаете? – спросила Карла.
– Я был пьяницей, мадам.
– Но сейчас вы не пьяны.
– Сейчас нет, мадам. Но я пил и пренебрегал своими обязанностями.
– Каким образом?
– Иногда я так напивался, – ответил он спокойно, – что прятал мешки с письмами, потому что был не в состоянии разносить их. Почтовое управление заставило меня пройти программу излечения, и потом мне разрешили вернуться на работу при условии, что я разнесу все недоставленные письма в мое свободное время и извинюсь перед людьми, которых я подвел.
– И одно из недоставленных писем вы принесли нам.
– Да, мадам. Я начал с гостиниц, потому что они открыты в эти часы. Так что простите меня, пожалуйста, мистер Шантарам, за то, что я принес вам письмо с таким опозданием.
– Мы прощаем вас, – сказали мы в унисон.
– Благодарю вас. Доброй вам ночи и доброго утра. – Он уныло стал спускаться по лестнице, направляясь по следующему адресу.
– О Индия! – произнес я, качая головой. – Я люблю тебя.
– Не хочешь прочесть? – спросила Карла. – Письмо, доставленное самой судьбой в лице переродившегося человека.
– На самом деле это ты хочешь прочесть его, да?
– Любопытство – самоистязание.
– Я не хочу его читать.
– Почему?
– Письмо – это слишком назойливая судьба. У меня всегда с письмами связана какая-нибудь гадость.
– Ну разве? – сказала она. – Ты написал мне два письма, и это лучшие письма, какие я когда-либо получала.
– Писать их я могу, время от времени. Но я не люблю получать их. Один из вариантов ада в моем представлении – это мир, где ты получаешь письма каждую минуту, каждый день, непрерывно и вечно. Это кошмар.
Она посмотрела мне в лицо, затем на уголок письма, торчавший из кармана, и снова в лицо.
– Прочти его, Карла, если хочешь, – сказал я, протягивая ей письмо. – Я буду только рад. Если там есть что-нибудь важное, ты скажешь мне об этом. Если нет – порви его.
Она посмотрела на конверт:
– Ты даже не знаешь, кто его послал.
– Меня это не интересует. Мне с письмами не везет. Просто скажи мне, если там есть что-то, что я должен знать.
Она задумчиво похлопала конвертом по щеке.
– Оно и так уже запоздало, так что я прочту его позже, после того как мы найдем Анкита и убедимся, что с ним все в порядке, – сказала она и спрятала письмо под рубашку.
– За Анкита можешь не беспокоиться. Он не даст себя в обиду. Он опасный коммунист, вымуштрованный палестинцами в Ливии. Мне кажется, лучше пойти в твой шатер и проверить, все ли в порядке там.
– Это можно сделать, – улыбнулась она, – но сначала давай все-таки спустимся, а потом уже снова поднимемся.
Глава 77
Мы спустились по лестнице, думая о том, как снова поднимемся, и, еще не успев завернуть под арку позади здания, услышали смех Рэнделла и Анкита.
Подойдя к переоборудованному лимузину, мы увидели, что они оба валяются на матрасе в заднем купе, между ними сидит Винсон, а Навин и Дидье беседуют на передних сиденьях.
– Замечательная картина, – расплылась в улыбке Карла. – Как жизнь, мальчики?
– Карла! – закричал Дидье. – Иди к нам!
– Привет, Карла! – присоединились к нему другие.
– По какому поводу гулянка? – спросила она, опершись на открытую заднюю дверцу машины.
– Мы оплакиваем свою участь, – ответил Дидье. – Мы все брошенные или трагически разлученные судьбой мужчины, и ты получишь глубокое удовлетворение, если присоединишься к нам в нашем несчастье.
– Брошенные? – фыркнула Карла. – Et tu, Didier?[108]
– Тадж бросил меня! – пожаловался он.
– Надо же! Скульптор разрубил своим резцом вашу любовь надвое.
– А меня бросила мисс Дива, – сказал Рэнделл.
– И меня тоже, – добавил Навин. – «Отныне мы только друзья», – сказала она.
– А я так и не нашел свою любовь, – сказал Анкит. – Я, правда, все еще продолжаю поиски, но так давно уже занимаюсь этим в одиночестве, что по праву могу участвовать в общем плаче.
– А меня выгнала из ашрама Ранвей, – сказал Винсон. – Я нашел ее и типа снова потерял. Она сказала, что я должен провести там с ней еще месяц. Целый месяц! Мэн, весь мой бизнес полетит к чертям, если я застряну там на месяц. А она этого не понимает. Она прогнала меня. Но я, к счастью, встретил этих парней.
Они пили анестезирующий напиток Анкита. Винсон загружал кальян. Стеклянная чаша была выполнена в форме черепа. В нем плавала маленькая змейка из жемчуга.
Винсон предложил трубку мне, но я уступил ее Карле. Она отмахнулась от нее.
– Я хочу сперва отведать знаменитые коктейли Анкита, – заявила она. – Для этого мне надо найти место у вас в автомобиле.
– Садись здесь, между нами, – предложил Дидье.
– Лин, а ты где сядешь? – спросила Карла.
– Мне надо почистить байк, – ответил я. Лимузин, перегруженный мужскими стенаниями, не представлял для меня такого интереса, как для нее. – Продолжайте пока без меня, а я присоединюсь позже.
Карла поцеловала меня. Навин вылез из автомобиля и пригласил Карлу в салон. Она забралась на переднее сиденье и устроилась с удобством рядом с Дидье задом наперед, прислонив спинку сиденья к приборной доске и скрестив ноги.
Навин улыбнулся мне, залез в машину и закрыл дверцу. Рэнделл включил фонарик-мигалку из запасника Джасванта и передал Карле стакан с коктейлем Анкита.
– За «Утраченную любовь», джентльмены! – провозгласила она тост.
– За «Утраченную любовь»! – подхватили джентльмены.
Для полного комплекта не хватало только Олега, поэтому он тут же и забрел под арку. Его обычная улыбка выглядела несколько натянуто. Увидев компанию в автомобиле, он оживился:
– Круто! Рад видеть тебя, Лин.
– Где ты пропадал, старик?
– У этих баб, у Дивушек. Они выжали меня, как борцовское полотенце, и выкинули. Я совершенно… мм…
– Razbit? – подсказал я.
– Да, разбит. По какому поводу пьянка?
– Это ежегодная встреча утерянных любовников. Она уже давно началась, а тебя все нет и нет. Залезай к ним.
Они закричали, загудели и втащили Олега на заднее сиденье, где он втиснулся рядом с Рэнделлом. Ему вручили стакан с коктейлем.
В ожидании Карлы я пошел к своему байку, припаркованному в самом удобном для быстрого выезда месте. Вытащив тряпки из-под сиденья, я стал любовно протирать мотоцикл.
Карла громко хохотала, Дидье визжал от смеха, а я разговаривал с байком, обещая ему, что никогда его не брошу.
Меня беспокоила мадам Жу. Я недостаточно хорошо ее знал, чтобы судить о том, любила ли она близнецов, – если вообще любила кого-нибудь. Но они находились при ней неотлучно в течение долгих лет. Она была мстительна и давно свихнулась. Интересно было бы знать, признала ли она свое поражение и затаила злобу или не признала, но злобу затаила.
Она, похоже, любила материализоваться из какого-нибудь темного угла под аркой нашего отеля, как раз там, где Карла в это время развлекалась в приятном обществе.
До рассвета оставался час. Я надеялся, что солнце изгонит нечистую силу. Присев на вылизанный байк, я выкурил косяк, посматривая на оба выхода из-под арки и вздрагивая при звуке шагов или мотора.
В раздумьях и беспокойстве прошло какое-то время, и наконец передняя дверца автомобиля распахнулась. Из нее со смехом вывалился пьяный Навин и с подчеркнутой любезностью придержал дверцу для Карлы.
Она выпорхнула из клетки и направилась ко мне томной походкой.
Навин и все прочие в спальном автомобиле громко попрощались с Карлой и пожелали ей доброй ночи. Рэнделл опустил шторки на окнах, готовясь к восходу.
– Ты не против посидеть здесь, пока не рассветет? – спросил я.
– Совсем нет, – ответила она, садясь рядом со мной. – Ты тут на посту, как я понимаю?
– Как подумаю о мадам Жу, меня всего трясет. Она была очень привязана к близнецам.
– Она свое получит, – сказала Карла. – Уже частично получила от Голубого Хиджаба. Карма – это молот, а не перышко.
– Я люблю тебя, – сказал я, наблюдая за тем, как ее лицо прорисовывается в темноте бледной рассветной тенью, и желая поцеловать ее. Но само ощущение этого желания было настолько приятным, что прерывать его поцелуем не хотелось. – Как провела время в автомобиле?
– Потрясающе. Насобирала кучу материала для следующего конкурса афоризмов. Это прямо акупунктурная схема мужских слабостей.
– Скажи какой-нибудь афоризм, – попросил я.
– Ну уж нет, – засмеялась Карла. – Они еще не отшлифованы.
– Всего один.
– Нет.
– Один-единственный, – не отставал я.


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram