Тень горы читать онлайн

– Там, – ответил он, махнув рукой в сторону дверей. – Анушка сейчас принесет.
– Я спрашиваю про выставку художников-маратхи. Где она?
– В хранилище пока, – ответил Тадж, глядя на дверь и мысленно призывая Анушку поскорее вернуться.
– Почему в хранилище?
Вернулась Анушка, раскуривавшая очень большой косяк, который она сразу передала Таджу. Тот протянул руку к Карле, умоляя ее подождать, затянулся, выдохнул небольшое облако и предложил косяк мне.
– Ты же знаешь, что я не курю, когда вожу Карлу, – сказал я. – Так что нечего мне предлагать.
– Дай мне, Тадж, – сказала Карла, выхватывая у него косяк. – И ответь на мой вопрос.
– Понимаешь, – сказал Тадж, достаточно подкурив, чтобы снова убедительно сочинять, – людям не хочется устраивать выставку художников только одной языковой группы.
– Каким людям?
– Ну, людям в галерее, – ответил Тадж. – Не то что им не нравится сама выставка художников-маратхи, просто они считают, что это как-то неправильно.
– Вы же открыли две недели назад выставку бенгальских художников.
– Это совсем другое дело, – пожал плечами Тадж. – Другой контекст.
– Объясни мне, пожалуйста, разницу.
– Ну понимаешь, я, то есть…
– Я люблю этот город и безмерно рада, что живу здесь, – сказала Карла, подавшись вперед. – Мы живем на земле маратхи, в городе маратхи, по милости самих маратхи, которые отвели нам замечательное место для жилья. Выставка устраивается для них, Тадж, а не для тебя.
– Ох, опять эта политика…
– Политика здесь ни при чем. Это хорошие художники, а некоторые просто потрясающие, ты сам так говорил, – настаивала Карла. – Я тщательно отбирала их вместе с Лизой.
– Разумеется, они хороши, но дело не в этом.
– Дело в том, что ты, я, и Розанна, и Анушка, и все прочие члены нашей команды, приехавшие в Бомбей издалека, просто обязаны показать всем таланты города, который нас содержит.
– Карла, ты просишь невозможного, – взмолился Тадж.
– Я настаиваю на этой выставке, Тадж. Это наш с Лизой последний совместный проект.
– Я был бы счастлив сделать тебе такой подарок, – стонал Тадж, – но это неосуществимо.
– Где картины? – спросила Карла.
– Я же сказал – в хранилище.
– Отошли их в галерею «Джехангир», – сказала она.
– Всю выставку? – Тадж был шокирован. – Там есть очень хорошие картины, Карла, и если выставить их на рынок с умом, по одной…
– Отдай их в «Джехангир», – повторила Карла. – У них хватит совести устроить эту выставку, и они заслуживают этого больше, чем ты.
– Но, Карла…
– Пошли, Лин, – сказала Карла, вставая.
Тадж тоже встал, расправив свою длинную фигуру в полный рост.
– Карла, пожалуйста, еще не поздно передумать, – произнес он, схватив ее за руку.
Я оттеснил его.
– Полегче, Тадж, – сказал я ему спокойно.
– Ты поступаешь неосмотрительно, Карла, – сказал он. – У нас скоро будет очень много денег.




– Денег мне хватает, – ответила она. – Я хочу, чтобы меня уважали. Я оставляю галерею тебе, Тадж. Будь сколь угодно аполитичен, а с меня хватит. Страховка выписана на тебя, так что проследи, пожалуйста, чтобы с картинами ничего не случилось по дороге в «Джехангир». Успехов тебе. Чао.
Мы покинули галерею и переключились на мой черный рынок.
По дороге Карла спросила, сидя у меня за спиной и обвив одной рукой мое плечо:
– Ты ведь знаешь, что он гей?
– Про кого я это знаю?
– Про Таджа.
– Нет, не знал.
– Что, действительно не знал?
– Если мне не рассказать, я никогда ничего не знаю.
– И ревновал, да?
Примерно километр я думал над ее словами.
– Ты хочешь сказать, что не могла бы увлечься геем?
Она примерно километр думала над этим.
– Это, конечно, интересная мысль, – сказала она, – но не в данном случае.
– Однако ты уезжала с ним куда-то на два дня.
– На курорт. Пить соки и заряжаться энергией для драки. Таджа я прихватила просто для компании и для того, чтобы обсудить дела.
– А я не годился для компании и для обсуждения?
– Я же говорила, что не хочу привлекать тебя к своим махинациям, – прошептала она мне на ухо. – И к тому же он нравится Дидье.
– Между ними что-то есть?
– Тадж уже сделал несколько эскизов Дидье в обнаженном виде. Смотрится очень неплохо.
– Он будет лепить статую Дидье?
– Ага.
– Дальше можешь не рассказывать. Меня это не интересует.
– Ага. Я пообещала, что мы придем на торжественное снятие покрывала.
– Я уже видел Дидье без покрывала.
– Он лепит его в позе микеланджеловского Давида, только сорокадевятилетнего.
– Точно не пойду.
Я затормозил и остановился у тротуара на широком бульваре, почти совсем свободном от транспорта.
– В чем дело? – спросила Карла.
– С движением что-то не то, – ответил я, осматриваясь.
– Что с ним не то?
– Его нет. Копы почему-то все перекрыли.
Мимо нас на большой скорости пролетел кортеж автомобилей. Фары мигали кровавым светом. За ним проследовала другая кавалькада, потом третья. Полосы света прорезали ночную тьму. Затем все пришло в норму, движение восстановилось.
Я включил передачу и не торопясь двинулся вперед.
– Они спешат в Бандру, – сказал я. – Копы и журналисты. Наверное, что-то серьезное.
– Тебе это интересно?
– Нет. Мне надо закинуть деньги в один банк. Зайдем, познакомишься с незаурядной личностью.
Тетушка Луна превзошла саму себя перед Карлой. В какой-то момент она прогнала меня, так как ее следующий номер предназначался только для женщин. Я заскользил прочь по рыбьежирному полу, борясь с искушением оглянуться и подсмотреть.
– Очень мило, – сказала Карла, присоединившись ко мне на Колабском рынке. – Йога вполне на уровне. Кто-нибудь из художников непременно должен написать эту женщину.
– Может быть, кто-то из твоих молодых протеже?
– Это идея. Я смотрю, Шантарам, наше сотрудничество идет очень неплохо.
– Правильно смотришь.
Молодая проститутка, работавшая около Регал-сёркл, возвращалась через рынок домой, в рыбацкие трущобы. Ее звали Цирцея, и она была та еще штучка.
Ее коронный номер, к которому она прибегала, когда ей не удавалось заработать достаточно, заключался в том, что она приставала к мужчинам до тех пор, пока они не соглашались уединиться с ней или пока не платили ей, чтобы она отстала.
– Эй, Шантарам, – окликнула она меня, – предлагаю затяжную случку по двойной цене.
– Привет, Цирцея, – ответил я, стараясь обойти ее, но она встала поперек моего пути, уперев руки в боки:
– Ты, ублюдок, трахни меня быстро и долго!
– Пока, Цирцея, – сказал я, увертываясь от нее, но она, подхватив свое желтое сари, обежала вокруг меня и опять перегородила дорогу.
– Или трахай, или плати, – потребовала она, схватив меня за руку и стараясь потереться о меня.
Карла оттолкнула ее, упершись обеими руками в ее грудь, и выставила кулаки.
– Убирайся, Цирцея! – прорычала она на хинди.
Цирцея опустила сари и убралась восвояси, избегая встречаться взглядом с Карлой.
– Ах, вот как это делается! – сказал я.
– Клевая девушка, – сказала Карла. – С кем ни встречусь после фетиш-вечеринки, все прямо готовые персонажи.
– Ничего удивительного. Ну, я покончил с делами. Куда дальше, мисс Карла?
– Теперь, любовь моя, поднимемся на самое дно.
Глава 73
Мы двинулись к югу, в «Тадж-Махал», где у Карлы была назначена встреча с акционерами медийной корпорации Ранджита.
Заходящее солнце отражалось золотом в глазах сикхских охранников, приветствовавших Карлу у входа в отель. На ней были простые пластиковые сандалии и серый комбинезон, который она подрезала, сделав широкое декольте, открывавшее плечи; талию обхватывал пояс из черной пеньки. Волосы были уложены ветром во время поездки на мотоцикле, и прическа была просто загляденье.
Я был одет в черные джинсы, хлопчатобумажный жилет и футболку с портретом Кита Ричардса, полученную от Олега взамен своей. Костюм не был предназначен для переговоров с бизнесменами, но чего ради стараться: они же не стремились подстроиться к моему стилю.
Встреча происходила в кабинете для деловых встреч, куда надо было подняться на крошечном лифте. Когда двери закрылись, я дал Карле фляжку. Она сделала глоток и отдала фляжку мне. Как раз в это время двери открылись, и мы вышли в узкий коридор, ведущий в сокровищницу, которая выставляла свое богатство с демонстративной сдержанностью.
Кожаные кресла и диваны, каждый из которых стоил не меньше семейного автомобиля, были припаркованы возле стеновых панелей красного дерева, импортированных из далеких стран, где красное дерево убивают ради его плоти. Хрусталь, отражая свет, слепил глаза, нога утопала в коврах, как в губке, портреты в солидных рамах, представлявшие не менее солидных заправил бизнеса, украшали стены, официанты в белых перчатках терпеливо ждали, когда понадобится исполнить чье-либо желание.
В комнате находились шесть хорошо одетых и хорошо сохранившихся бизнесменов. Когда мы вошли, они застыли, глядя на Карлу.
– Я глубоко сочувствую вашей потере, мадам Карла, – произнес один из них.
– Примите наши соболезнования, – сказали другие.
Я посмотрел на Карлу. Она изучала их лица. Их выражение ей не нравилось.
– Что-то случилось с Ранджитом, – сказала она.
– Вы еще не знаете?
– О чем? – спокойно спросила она.
– Ранджита больше нет, мадам Карла, – ответил первый бизнесмен. – Его застрелили сегодня вечером в Бандре. Только что. Об этом уже сообщили в новостях.
Стало ясно, что полицейские машины с красными огнями и автомобили прессы, которые мы видели, спешили к месту убийства Ранджита. Карла тоже это поняла. Она посмотрела на меня.
– Ты в норме? – спросил я.
Она кивнула, плотно сжав губы.
– Простите меня, джентльмены, – произнесла она твердым голосом, – но придется просить вас перенести наш разговор на сорок восемь часов, если вас это устроит.
– Безусловно, мадам Карла.
– Как скажете, мадам Карла.
– Перенесите его на то время, какое вам удобно.
– Мы очень сожалеем.
В лифте Карла прислонилась ко мне, спрятав лицо у меня на груди, и заплакала. В этот момент лифт остановился между этажами.
Карла перестала плакать, вытерла глаза и улыбнулась.
– Хэлло, Ранджит, – сказала она. – Выходи, устроим драку с призраком.
Лифт заработал и стал спускаться.
– Гуд-бай, Ранджит, – сказал я.
Около нашего байка я взял ее за руку.
– Куда сейчас? – спросил я.
– Если можно, я хотела бы опознать его, пока он там… если он еще там. Не хочу делать это в морге.
Я включил повышенную передачу и повез ее в Бандру. Рэнделл ехал за нами. Мы остановились у полицейского кордона напротив бара, где серебряная пуля настигла Ранджита.
Тело известного магната все еще находилось в помещении ночного клуба. Нам сказали, что полиция не увозит его, ожидая некоего крупного телерепортера. Мы с Карлой и Рэнделлом стояли в толпе и наблюдали за местными фотографами, подтаскивавшими кабели с лампами дугового света ко входу в клуб.
Мне все это не нравилось. Я не хотел смотреть на то, как труп Ранджита выкатывают из дверей на тележке. И к тому же вокруг было слишком много копов.
Я посмотрел на Карлу. Она окидывала взглядом большие фургоны телевизионщиков, дуговые лампы и цепочку копов.
– Ты уверена, что хочешь сделать это?
– Я должна, – ответила она. – Это мой последний долг перед его семьей. Своего рода искупление вины за то, что я помогала ему в игре, затеянной против них.
Она рванула через кордон. Замигали вспышки фотокамер. Я отставал от нее на полшага, рядом со мной шел Рэнделл.
– Отойдите, – говорил Рэнделл спокойно на маратхи копам и журналистам, прокладывая нам путь. – Пожалуйста, отнеситесь с уважением. Проявите сочувствие.
Карлу пропустили в клуб, но нас с Рэнделлом задержали у дверей. Десять долгих минут мы ждали, пока она не выйдет. Она вышла, держа голову высоко и глядя прямо перед собой, но опиралась на руку офицера полиции.
– Да, это ужасно, мадам, – говорил офицер. – Расследование, конечно, только началось, но похоже, что вашего мужа застрелил молодой человек, который…
– Я не могу сейчас говорить об этом, – сказала Карла.
– Конечно, мадам, – тут же согласился офицер и повернулся, чтобы уйти.
– Простите меня за резкость, – сказала Карла, остановив его. – Я просто хотела, чтобы вы засвидетельствовали: я опознала тело Ранджита. Нужно поставить в известность его семью, и теперь, после моего опознания, вы можете выполнить эту неприятную задачу, не так ли?
– Да, мадам.
– Значит, вы удостоверяете мое опознание и сообщите семье Ранджита?
– Удостоверяю, мадам, и выполню эту задачу, – ответил офицер, отдав ей честь.
– Благодарю вас, сэр, – сказала Карла, пожимая ему руку. – У вас, конечно, будут вопросы ко мне. Я тут же явлюсь к вам, как только вы меня вызовете.
– Да, мадам. Возьмите мою карточку. И разрешите мне выразить вам сочувствие по поводу вашей утраты.
– Благодарю вас еще раз.
Когда мы прошли сквозь цепь копов и направились к моему мотоциклу, несколько репортеров пытались сфотографировать Карлу. Рэнделл помешал им сделать это и остановил их возмущенные крики о свободе прессы, заплатив им.
Мы опять направились к югу. Карла, прижавшись щекой к моей спине, плакала. Когда мы остановились на одном из перекрестков в ожидании зеленого света, Рэнделл выскочил из машины, передал Карле бумажный платок из красной керамической шкатулки и сел на свое место прежде, чем светофор переключился. Это, казалось бы, незначительное проявление внимания, видимо, помогло Карле. Она успокоилась и больше никогда не плакала по Ранджиту.
Глава 74
Я отвез ее в «Амритсар», в ее бедуинский шатер. Она позволила мне раздеть ее и уложить в постель – одно из самых больших наслаждений для влюбленного. Она проспала восход солнца, весь белый день и весь фиолетовый вечер и проснулась после того, как взошла луна.
Она потянулась, увидела меня и стала озираться:
– Я надолго отключилась?
– На сутки. Сейчас почти полночь. Завтра ты пропустила.
Она резко села на постели и встряхнула волосами, придав идеальную форму своей прическе.
– Ты говоришь, полночь?
– Ага.
– И ты наблюдал за мной, пока я спала?
– Мне некогда было. Я сочинил очень красноречивое заявление в полицию, подписал его за тебя и отвез копам. Им оно понравилось. Так что тебе не нужно ездить к ним.
– Вот это да.
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, – сказала она, вылезая из постели. – Писать хочу.
Она приняла душ и вышла в белом шелковом халате. Я думал, что надо бы дать ей выговориться – о смерти Ранджита и о том, что она чувствовала рядом с мертвым Ранджитом. В это время в дверь постучали.
– Это условный стук Навина, – сказала Карла. – Хочешь, чтобы он вошел?
– Он стучится к тебе условным стуком?
Я открыл дверь и впустил молодого детектива в шатер.
– В чем дело, малыш? – спросил я.
– Прими мои соболезнования по поводу Ранджита, Карла, – сказал он.
– Кто-нибудь должен был его убить, – ответила она, раскуривая небольшой косяк. – Я рада, что мне не пришлось самой. Ничего страшного, Навин. Я переспала это, и теперь все о’кей.
– Это хорошо, – сказал он. – Я рад, что ты в форме.
Он посмотрел на меня, потом на Карлу, потом снова на меня.
– В чем дело? – спросил я.
– Прошу прощения. Просто никак не привыкнуть, что вы теперь все время вместе.


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram