Тень горы читать онлайн

– Я имею в виду Ирину. Хоть я был пьян в дым, я сразу почувствовал, что секс с Ириной – это лучшее, что случалось со мною в жизни. Она была прямо как помешанная, но все делала как надо. Я втюрился в нее, и это до сих пор не проходит.
– Прекрасно! – улыбнулся Дидье. – А что было дальше?
– Мне удалось передать Ирине записку, в которой я просил ее бежать со мной. Она была согласна, мы договорились встретиться в полночь на Павелецком вокзале. Но она рассказала о наших планах Елене, и та пришла ко мне, чтобы уговорить меня не брать с собой Ирину. Я отказался. Когда мы встретились с Ириной на вокзале, чтобы вместе бежать, она спросила меня, уверен ли я, что люблю ее, а не ее сестру.
Он помолчал, пытаясь восстановить в памяти ход событий.
– Ну? – подтолкнул его Дидье, нетерпеливо пристукнув ногой по полу. – И что дальше?
– Затем она спросила, почему я так уверен, что люблю именно ее. Вам, наверное, знаком такой момент, когда женщина хочет, чтобы вы сказали ей всю правду до конца. И вы, я думаю, прекрасно понимаете, что этого ни в коем случае нельзя делать?
– Да, – подтвердили мы оба.
– Так вот, я сказал ей правду.
– Всю, без утайки? – спросил я.
– Я сказал ей, что люблю ее и в этом нет никакого сомнения, поскольку специально для того, чтобы убедиться в этом, я переспал с Еленой еще раз, когда она приходила ко мне за два часа до этого. И я не получил практически никакого удовольствия. Это подтверждало, что мне действительно нужна Ирина и что мне это не просто показалось из-за того, что я был тогда косой.
– Вот черт! – посочувствовал я.
– Merde[85], – согласился Дидье.
– Она со всего размаха ударила меня по щеке, – сказал Олег.
– Мне тоже хочется ударить тебя со всего размаха, – отозвался Дидье. – Говорить женщине неприкрашенную правду – это позор.
– Ты сам вырыл себе могилу, Олег, – усмехнулся я. – И что, ни одна из них не простила тебя?
– Их отец нанял профессиональных негодяев, чтобы разделаться со мной. Мне пришлось срочно бежать.
– Да, это серьезно, – сказал я. – Сам виноват, нечего было связываться с коповскими дочерьми. – Я обратился к Дидье, который развалился в кресле, скрестив ноги и подперев рукой подбородок: – Что посоветуешь?
– Дидье нашел решение, – объявил он. – Ты, Олег, должен в течение двух недель носить под рубашкой две футболки, в каких любят ходить работяги. Все это время нельзя мыть голову шампунем, мыло нельзя употреблять, умываться только чистой водой. Никаких одеколонов, дезодорантов и тому подобного. Не обнимайся с людьми, употребляющими пахучие средства. Не стирай рубашку и футболки.
– Зачем это все? – спросил Олег.
– А затем, что после этого ты отправишь по одной футболке каждой из двойняшек, приписав всего два слова: «„Леопольд”, Бомбей».
– И что потом?
– Потом ты раздашь фотографии Ирины официантам в «Леопольде» и предложишь вознаграждение тому, кто узнает ее и сообщит об этом тебе.




– Думаешь, она приедет? С какой стати?
Он улыбался с таким же мечтательным выражением, какое было на лицах учеников Идриса, слушавших его на горе.
– Запах, – улыбнулся в ответ Дидье. – Если она предназначена тебе, то сила твоего запаха притянет ее к тебе, заставит отправиться в феромонное паломничество. Но это только в том случае, если вы действительно созданы друг для друга.
– Вау, Дидье! – воскликнул Олег, потирая руки. – Надо приступить к этому не откладывая.
Он вскочил, вытащил из шкафа мою футболку и натянул ее поверх моей футболки, которая уже была на нем.
– А почему надо раздавать фотографии Ирины, а не Елены или не обеих сестер? – спросил я Дидье.
– Ну ты что, прослушал самое главное? – нахмурился Дидье. – Все дело в сексе. Ирина – та же Елена, только ее ничто не сдерживает.
– Точно, ты правильно понял, – сказал Олег, разглаживая на себе футболку.
– Разумеется, – отозвался Дидье, принюхиваясь к Олегу, чтобы убедиться, что он не источает никаких посторонних запахов. – Твой секс с Ириной был уникальным, и этим все сказано. – Он встал и расправил рукава. – Ну вот, я сделал все, что мог. Побольше двигайся, Олег, – посоветовал он, стоя в дверях. – Залезай с опасностью для жизни на какую-нибудь верхотуру, прыгай оттуда, дразни полицейских, дерись с задирами, а главное, флиртуй с женщинами, но не ложись с ними в постель, пока не отошлешь футболки. Она должна почувствовать запах тигра, волка и обезьяны, запах мужчины, изголодавшегося по сексу, и запах женщин, желавших тебя. Bonne chance[86].
Он выплыл, картинно обмотавшись серо-голубым шарфом.
– Вау! – произнес Олег.
– Ты не забыл, что я просил тебя не употреблять слишком часто слово на букву «р»?
– Ну да, помню… – пробормотал он.
– Я прибавляю к списку слово «вау».
– А что, есть целый список?
– Теперь есть.
– Блин, целый список того, что нельзя говорить, – усмехнулся он. – Так я скоро и по Москве заскучаю, хоть ее не люблю.
Он был прав. Список навязывал ему вещи, которые не стоит вспоминать.
– А впрочем, к чертям, Олег. Говори все, что хочешь.
– Ты это серьезно?
– Да.
– Вау, я опять русский.
– Знаешь что? – сказал я. – Ты ведь хотел погонять на моем байке, да?
– Можно?
– Ни в коем случае. Но внизу недалеко от моего байка стоит старый драндулет. Он принадлежал одному официанту из «Каяни», который совсем не ухаживал за ним. Поэтому я купил у него этот байк и последние две недели приводил его в порядок.
– Кruto, – обронил Олег по-русски, влезая в свои туфли.
– Что ты сказал?
– Я сказал «kruto», чтобы не повторять «вау». Это значит «зашибись».
– Стало быть, kruto?
– Да, kruto.
– Ты умеешь водить мотоцикл?
– Обижаешь, – фыркнул он, завязывая шнурки. – Русские могут водить все, что угодно.
– О’кей. Мне надо проехаться по разным адресам, а ты можешь сопровождать меня, если хочешь. У тебя ведь все равно свободный день.
– Спасибо, – сказал он. – Будет отличный материал для рассказа.
– Это мой материал, Олег. Просто катайся и наблюдай, а потом выкинь все это из головы, ладно?
– А если попадется какая-нибудь исключительная личность, с которой ты будешь разговаривать? Какой-нибудь на редкость хороший человек?
Я задумался. Он был вполне порядочным парнем.
– Ну хорошо, кого-нибудь одного можешь запомнить.
– Отлично!
– Но только не тетушку Луну.
– Ух ты, как звучит.
– Потому-то я и не уступаю ее тебе. Ну, ты готов ехать?
– Я готов ко всему, старик. Это наш семейный девиз.
– Ох, только не заводи волынку о своей русской семье.
– Хорошо, хорошо, но ты при этом много теряешь. Куча отличных персонажей для твоих рассказов, и я подарил бы их тебе бесплатно.
Глава 63
Мы сделали два круга на небольшой скорости в южной части города. Переключать передачи приходилось редко, поскольку мы не обращали внимания на красный свет, когда это не грозило штрафом, и срезали углы там, где это никому не пришло бы в голову.
Олег восхитился банком черного рынка и спросил у них, не сдают ли они комнаты. А в тетушку Луну он прямо влюбился. Ей Олег тоже понравился – по крайней мере, настолько, чтобы продемонстрировать ему два лунных цикла.
Ровно через девять минут тридцать секунд я оттащил Олега от тетушки. Мы поспешили прочь по скользкому полу, но чем больше мы спешили, тем медленнее бежали.
Когда мы завершали круг возле отеля «Президент» в Кафф-Парейде, стали зажигаться уличные фонари. Позади нас настойчиво гудел какой-то автомобиль.
Я выкинул правую руку, показывая, что мы не возражаем против того, чтобы нас обогнали, но гудение продолжалось, и я остановился под сенью платанов, чья листва в свете уличных фонарей еще была ярко-зеленой, хотя муссонный период кончился давно.
Рядом в сторону отходил переулок, по которому в случае чего можно было удрать, так как он был слишком узок для автомобиля. Олег остановился рядом со мной. Вслед за ним затормозил роскошный лимузин. Я взялся за ручку ножа.
Тонированное стекло опустилось, и я увидел Диву с двумя ее Дивушками.
– Привет, крошка, – сказал я. – Как поживаешь?
Она выбралась из машины. Шофер выскочил, чтобы помочь ей, но опоздал, и она отмахнулась от него.
– Не беспокойся, Винодбхай, – улыбнулась она. – Все в порядке.
Он поклонился и, бросив быстрый взгляд на девушек в машине, опустил глаза.
Я обратил внимание на то, что она добавила уважительное «бхай» к его имени. Возможно, никто больше не обращался к нему так уважительно, кроме его родных и друзей, которые знали истинную цену этому человеку в униформе.
Это был щедрый жест, необычный для богатых наследниц, и я сразу проникся к ней симпатией.
– Лин, – сказала она, подойдя ко мне и обняв, – я очень рада тебя видеть.
Впервые она не оскорбляла меня, а обнимала.
– Kruto, – ответил я. – Наконец-то кто-то рад меня видеть.
– Я хотела поблагодарить тебя, – сказала она, положив ладонь мне на грудь. – Я еще не успела сделать этого после пожара, возвращения в отцовскую компанию и всего прочего. Я все время думала о том, что надо сказать, как я благодарна тебе, и Навину, и Дидье, и Джонни Сигару, и Сите, и Ану, настоящей Ану, и Прити, и Сринивасану-молочнику, и…
– Дива, ты меня просто пугаешь, – отозвался я. – Куда делась тигрица?
Она засмеялась. Вслед за ней засмеялись Дивушки в лимузине с кондиционером.
Дива дважды оборачивалась в сторону Олега.
– Познакомь со своим другом, – сказала она.
– Это Олег, – сказал я. – Он русский писатель и сыщик агентства «Утраченная любовь».
– Дива Девнани, – улыбнулась она, протягивая ему руку. – Рада знакомству.
Олег поцеловал ее руку:
– Олег Заминович. Фамилию, по всей вероятности, придумал наш прадедушка, но, поскольку он создал и всех нас, мы не держим зла на него.
– Меня зовут Чару, – сказала одна из Дивушек.
– А меня Пари, – сказала другая.
Олег отвесил галантный поклон с сиденья мотоцикла.
– Забирайтесь к нам, – предложила Чару.
– В самом деле, – прибавила Пари.
Дверца лимузина сама собой медленно раскрылась, словно подчиняясь их желанию.
– Превосходная идея, – сказал Олег, посмотрев на меня с надеждой.
– Прекрасно! – сказала Дива. – Решено. Я поеду в трущобы на мотоцикле Лина, а Олег поедет с девушками.
– Минутку, – сказал я. – Это не так просто.
– Все в порядке, Лин, – сказала Дива. – Я с трех лет ездила на бензобаке мотоцикла с одним из наших слуг.
– Но ты забыла о мотоцикле, на котором он сидит.
Олег посмотрел на хорошеньких девушек в лимузине и на их короткие платьица, не доходившие даже до края сидений. Затем он посмотрел на меня.
– Мотоцикл нельзя бросать без присмотра, Олег.
– Но Дидье советовал… – пробормотал он мне как мужчина мужчине. – Ну, ты понимаешь. Насчет пропахших футболок. Я бы сегодня же и начал… Как ты думаешь?
Он оглянулся на лимузин. Девушки были, без сомнения, хороши и проявляли недвусмысленный интерес к Олегу.
– Оставь байк на дорожке рядом с этими воротами, – сказал я, – и дай сторожу сотню рупий, чтобы присмотрел за ним, пока я не заберу.
– Отлично! – обрадовался Олег, поставил мотоцикл на упор рядом с воротами и пресек протесты сторожа приличной суммой денег.
Затем он кинул мне ключи, совершил пробежку к лимузину и, нырнув внутрь, захлопнул дверцу.
Дива улыбалась, стоя рядом с моим мотоциклом. Ночная тьма ящерицей заполза́ла у нас под ногами на пешеходную дорожку. Некоторые прохожие узнавали Диву. Некоторые останавливались.
– Чему ты улыбаешься? – спросил я.
– Я улыбаюсь, потому что ты даже не представляешь, какой ты хороший человек.
Я нахмурился. Все люди вокруг, и друзья и враги, менялись слишком быстро, и у меня было ощущение как у человека, который во время атаки последним осознает, что происходит.
– Чару и Пари свободные и многогранные девушки, – сказала она.
– При чем тут…
– Тебя они тоже считают интересным человеком. Я не стала их разубеждать.
– Что-что?
– Я только говорю, что они считают тебя интересным человеком.
– Все люди интересны.
– Ты ведь любишь Карлу по-настоящему, да? – спросила она, опять улыбнувшись. И ничего тигриного.
– Зачем мы едем в трущобы, Дива?
– Там будет женский праздник. Я приглашена в качестве почетного гостя. Надеюсь, ты не откажешься быть моим сопровождающим. Наверняка тебе не делали лучшего предложения за последние двадцать минут.
Наступила моя очередь улыбнуться. Может быть, она действительно изменилась. Иногда это случается с людьми.
– Ты говоришь, что будешь почетной гостьей?
– Поехали, Сиско[87], – улыбнулась она, оседлав мотоцикл позади меня.
Мы оставили мотоцикл на улице и направились вглубь трущоб по улочкам, украшенным цветами. Между хижинами висели длинные пышные гирлянды. Эли, племянник Джонни Сигара, вел нас, освещая дорогу фонарем на погруженных в темноту участках. Около каждого живописного букета он останавливался и поднимал фонарь повыше, чтобы могли полюбоваться цветами.
На нем была лучшая, праздничная одежда. Да и все, кто нам встречался, были одеты так же.
Эли привел нас на большую площадку, где жители трущоб собирались в дни свадеб и праздников. Около небольшой сцены широким полукругом были расставлены пластмассовые стулья. Площадка постепенно заполнялась народом.
Женщины в разноцветных одеждах превращали это пространство в сад, сверкавший при свете факелов яркими красками. Они вплели в волосы красный жасмин; их разговоры и смех были щебетанием птиц на закате.
Прибыли Чару и Пари с Олегом. Затем в толпе появилась Кавита, а за ней шли Навин и Карла.
Карла.
Она увидела меня и улыбнулась. С тобой что-то случается внутри, когда женщина, которую ты любишь, улыбается тебе. Тебя пронзает целый дождь стрел, придающих тебе храбрость.
Стали требовать, чтобы Дива произнесла речь. Она вышла на открытое место, где все могли видеть ее невысокую фигуру, и обратилась к собравшимся с кратким словом.
– Я хочу сказать вам большое, огромное спасибо, – сказала она на хинди. – Вы спасли мне жизнь, и я знаю: нет ничего, что мы не могли бы сделать вместе. Вы стали для меня близкими людьми. Я поддержу программу переселения жителей трущоб в хорошие, удобные дома по всему городу. Я рассматриваю это как свою обязанность и использую для этого все средства, какие имею.
Женщины и мужчины одобрительно зашумели, дети запрыгали как сумасшедшие, словно земля была слишком горячей, чтобы стоять на ней. Оркестр загремел так, что люди перестали слышать друг друга.
На земле раскатали большой рулон синего пластика, вместо тарелок разложили банановые листья. Хотя я недавно ел, отказаться было невозможно; помимо всего прочего, это была плохая примета.
Мы расселись на земле рядом друг с другом. Чару и Пари, в их модных коротеньких юбочках, были вынуждены сесть боком в позах наездниц, но это их не заботило. Они смотрели на все вокруг, широко раскрыв глаза, словно перед ними были львы в африканской саванне.
Они впервые оказались на неблагополучной стороне жизни. Все здесь их отталкивало и пугало, они боялись притронуться к пище из-за микробов. И вместе с тем все пробуждало в них живой интерес, а уж если ты чем-то заинтересуешь индийца, он твой.
Вышло так, что справа от меня села Кавита, а слева Карла.
Подали овощной бириани[88], кокосовое пюре, бенгальские пряности, изысканные кашмирские закуски, овощи, жаренные с тандури, огуречный и томатный йогурт и желтый дал, а также цветную капусту, окру и морковь, поджаренные на китайской сковороде. Еду нам передавала целая цепочка улыбающихся людей.
– Странное время для празднества, – заметил я Карле.
– Если бы ты что-нибудь понимал в этом, – сказала Кавита, наклонившись и пытаясь заглянуть мне в глаза или, может быть, в душу, – то сообразил бы, что у них сейчас как раз пересменок, единственное время, когда люди, работающие в дневную и ночную смену, могут встретиться.


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram