Тень горы читать онлайн

Я не сразу осознал, что означает ее напряженный, озлобленный тон. В «Леопольд» я пришел для того, чтобы предупредить Кавиту о мадам Жу. Дожидаясь паузы в разговоре, чтобы сообщить Кавите неприятное известие, я не придавал новой игре Дидье никакого значения – а зря, потому что следующая реплика застала меня врасплох.
– Грехи, любовь… – возмущенно повторила Кавита. – Да как ты можешь произносить эти слова, не боясь кары небесной!
– Ты о чем? – удивился я.
– Ты спал с Лизой, а сам все время думал о Карле!
– С чего ты взяла?!
– А у Навина второе излюбленное преступление – сокрытие беглецов, – поспешно вмешался Дидье, стараясь предотвратить размолвку. – И знаешь, что мы по этому поводу думаем?
– Заткнись, – оборвала его Кавита.
– Если тебе есть что сказать, говори, не стесняйся, – предложил я ей.
– Мне на тебя наплевать, – сказала она, опустив бокал на стол.
– И все же что тебя удерживает?
– Лиза собиралась тебя бросить, – заявила она. – Ради меня. Она сначала с Розанной экспериментировала, а потом мы с ней сошлись. Если бы она тебя раньше бросила, то осталась бы жива.
«Ах, вот оно как», – подумал я и встал из-за стола. Нелепости своих обвинений журналистка не замечала: я, по ее мнению, мысленно изменял Лизе, хотя сама Лиза на деле изменяла мне с Кавитой. Впрочем, ревность в зеркало не глядится, а обида правды слышать не желает.
– Знаешь, я вчера вечером столкнулся с мадам Жу, которая почему-то хочет, чтобы я оставил тебя в покое. Похоже, мы успешно разрешили эту проблему, – заключил я и направился к выходу.
– Лин, погоди! – крикнул Дидье мне вслед.
Я завел мотоцикл и снова поехал к менялам, потом в черный банк, потом во все места, где хранились мои заначки. За несколько часов я побеседовал со множеством людей, но мысли о Лизе не покидали меня. Милая, милая Лиза…
Любовь – священный цветок лотоса. Если Лиза и впрямь питала какие-то чувства к Кавите Сингх, я был бы рад за нее.
Неужели мы с Лизой настолько отдалились друг от друга, что она не могла рассказать мне о связи с Кавитой? Лиза умела удивлять и повергать в смятение, но я всегда поддерживал ее, куда бы ни заносила ее беспокойная натура Водолея. Больно было думать, что мы стали чужими друг для друга. Может быть, Кавита права: если бы Лиза ушла от меня, если бы мы с ней не лгали друг другу, то она осталась бы в живых.
Острая боль не отпускала до тех пор, пока мне не сообщили, что со мной ищет встречи Туарег, и я с радостью отправился в гости к одному из самых опасных людей города.
Глава 58
Туарег, мастер пыточных дел, в то время уже удалившийся на покой, много лет работал на Кадербхая и был полноправным членом совета Компании, но на заседаниях совета никогда не присутствовал. Он умел призвать непокорных к порядку и ловко извлекал из жертв необходимую информацию. Других желающих исполнять такую работу не находилось, а у Туарега был талант.




Карьеру психиатра фрейдистского толка Туарег начал в Северной Африке, а потом переехал в Бомбей и примкнул к Кадербхаю. С помощью психологических приемов он обнаруживал и многократно усиливал любые тайные страхи, заставляя людей повиноваться. Без ложной скромности он заявлял, что своими методами добивается лучших результатов, чем обычные психоаналитики.
Мы с ним не виделись много лет, с тех самых пор, как он удалился на покой и переехал в Кар, пригород Бомбея, где приобрел магазин детских игрушек и организовал в нем нелегальную лотерею.
В обычное время приглашение к Туарегу вызвало бы у меня невольную дрожь, но в тот день я обрадовался и, чтобы взбодриться и развеять печальные мысли, немедленно отправился на далекую северную окраину. Бомбей разрастался с такой скоростью, что даже южная его оконечность, некогда бурлящий центр творческой деятельности, постепенно превращалась в отдаленный район, а сердце города переместилось на север.
На заброшенных северных пустырях появились новые жилые дома и торговые центры, швейные фабрики и магазины модной одежды, причем лавки, торгующие дешевыми подделками, красовались бок о бок с роскошными бутиками, бесстыдно хвастаясь контрафактным товаром. Дома, фабрики и магазины раскупались мгновенно, еще до закладки фундамента, как если бы надежда наконец-то обрела цену; огромное лоскутное одеяло амбициозных устремлений прошивали грубые стежки дорог, забитых медленно ползущими автомобилями, – шрамы на прекрасном облике нашей планеты, обезображенной человеком.
Туарег жил в огромном, недавно построенном особняке – настоящем марокканском дворце. Дверь мне открыл темнокожий бородач в черном, чем-то похожий на рассеянного профессора.
– Салям алейкум, Туарег.
– Ва алейкум салям, Шантарам, – ответил он и дернул меня за безрукавку. – Обязательно было на мотоцикле приезжать? Всех соседей распугал.
Он повел меня вглубь дома длинными сводчатыми коридорами, соединявшими бесчисленные комнаты, будто соты в улье.
– Не пойми меня превратно, но вначале моя жена должна одобрить твое присутствие, – сказал Туарег.
– Хорошо, – кивнул я.
Мы вышли в просторный зал с высоким потолком, взметнувшимся на два этажа.
В центре комнаты на трехступенчатом помосте стояла женщина в черном одеянии, переливающемся черными драгоценными камнями. Лицо ее закрывала черная вуаль. Женщина придирчиво оглядела меня. Я не видел ее глаз и не знал, что сказать. Я приехал по приглашению Туарега, но понятия не имел, чего ждать от женщины, осыпанной черными звездами. Она задумчиво склонила голову, и я понял, что не заслужил одобрения.
– Час, не больше, – наконец изрекла женщина, повернулась и скрылась в длинной веренице арок.
Мы с Туарегом прошли в меджлис – гостиную, устланную толстыми коврами, с мягкими подушками вдоль стен. Юноши, родственники Туарега, подали угощение: кокосовую воду, спаржу и хумус с горьким лаймом. Усевшись на пол, мы приступили к еде, а потом ополоснули руки в чашах с теплой водой, пахнущей мандаринами. Юноши внесли длинноносые чайники, и началось неторопливое чаепитие.
Когда мы остались наедине, я затянулся ароматным дымом – в кальяне курилась смесь турецкого табака, керальской марихуаны и гималайского гашиша – и произнес:
– Благодарю за гостеприимство, Туарег.
– Я польщен, что ты принял мое приглашение, – сказал он.
Мы оба знали, что никто из людей Компании, пусть даже и бывших, не стал бы приходить к нему в гости. Пока Туарег исполнял свою работу, к нему относились с опаской и уважением, а теперь, когда он удалился на покой, его попросту избегали, хотя я и не понимал почему. Его деятельность приносила Компании огромную пользу, всегда давала результаты. Я подделывал паспорта, и у меня никогда не возникало необходимости в его услугах, однако Компания долгие годы защищала меня, поэтому я никого не осуждал.
Нравилось ли Туарегу его занятие? Наверное, нет. Впрочем, не работа определяет человека, и я это прекрасно понимал.
– Знаешь, за много лет работы в Компании всего лишь четверо, включая тебя, обменялись со мной рукопожатием, – произнес он, попыхивая кальяном.
– Кадербхай, Махмуд Мелбаф и Абдулла Тахери, – кивнул я.
– Совершенно верно, – рассмеялся он. – Как говаривал мой отец, в битву следует идти с викингом в авангарде и парсом в арьергарде. Если викинга убьют, то парс не позволит тебе умереть в одиночку.
– По-моему, при необходимости каждый из нас будет сражаться до последнего.
– Да ты философ, Шантарам!
Наркотики меня одурманили. Чаша кальяна была размером с головку подсолнуха, а путь домой предстоял неблизкий. Следовало взять себя в руки, ведь при любых обстоятельствах Туарег никогда не выходил из образа.
– Любой будет до последней капли крови защищать то, что ему дорого, не важно, кто он и откуда родом, – заявил я.
– Мне нравится наш разговор, и я был бы рад его продолжить, – усмехнулся Туарег. – Увы, после сегодняшнего визита сюда ты вернешься только в том случае, если тебе или мне будет грозить опасность. А сегодня – случай особый. На то есть свои причины. Надеюсь, ты понимаешь, я не терплю никаких вмешательств в мою личную жизнь.
Меня снова накрыла волна дурмана. Время зевнуло и погрузилось в сон. Лицо Туарега расплывалось, становилось то жестоким, то бесконечно добрым. Он не шевелился.
«Все обойдется, – сказал я себе. – Психиатр гораздо страшнее пыточных дел мастера».
– Да, понимаю, – пробормотал я.
– Вот и славно, – сказал он, раскуривая кальян. – Ты ищешь ирландца. Мне известно, где он.
Конкэннон… Я рассмеялся при мысли о том, что местонахождение моего личного мучителя известно мучителю профессиональному.
– Прости, Туарег. – Я с усилием взял себя в руки. – Я рад, что тебе это известно. Мне очень нужны эти сведения. Я смеюсь не над тобой и не над твоими словами, просто ирландец всегда смешит, даже тех, кто хочет с ним расправиться.
– Есть у меня двоюродный брат Гулаб. Он такой же был, пока мы его едва не убили. Потом исправился.
– И как он теперь?
– У него все прекрасно. Он стал настоящим святым.
– Неужели?
– Представь себе. Он чудом выжил после того, как я его подстрелил. Все решили, что на нем – благословение Аллаха, вот и вышло, что он сейчас в одной из мечетей в Дадаре правоверных благословляет. Так вот, мой тебе совет – убей ирландца, пока не поздно.
– Послушай, Туарег, я…
– Я серьезно говорю. – Он подался ко мне. – Ты не представляешь, что это за человек.
– Мне очень хочется узнать о нем побольше, – сказал я, стараясь не поддаваться парам гашиша.
– Он – истина.
– Не понял…
– Он во всем доискивается правды, как и я.
– То есть он заставляет людей во всем признаваться?
– Опасна не истина, а человек, который знает, как ее добыть. Ирландец – один из таких людей. Я видел его досье. Он в своем деле мастак. В молодости и я таким был, – усмехнулся Туарег, попыхивая кальяном. – Ты даже не подозреваешь, как много можно узнать о самом себе, если тебе в этом помогут.
Психологических игр я не люблю и стараюсь не принимать в них участия, поэтому ничего не ответил: рано или поздно Туарег сам объяснит, зачем пригласил меня в гости. Он предложил мне кальян, и я вдохнул ароматный дым.
– Когда я работал на Кадербхая, то обладал огромной властью, хотя никогда не появлялся на собраниях. Кадербхай знал, что я способен найти правду повсюду, как источник в пустыне. Даже он сам мне во всем бы признался, все бы рассказал. Он понимал, что такого человека, как я, нужно либо убить, либо привлечь к сотрудничеству, – сказал Туарег и со значением посмотрел на меня.
– Не надо мне советов про убийства, – торопливо произнес я.
Он снова рассмеялся и вручил мне кальян:
– Затянись!
Угли в чаше вспыхнули ярче солнца. Я глубоко затянулся. Струйка дыма змейкой скользнула по стене.
– Отлично! – воскликнул Туарег. – Нельзя доверять человеку, который не курит гашиш.
– Потому что такой человек слишком хорошо соображает?
– Нет, потому что гашиш заставляет говорить, – рассмеялся он. – Ну что, продолжим?
– Ага.
– Ирландец ненавидит не тебя, а Абдуллу, а к тебе пристает потому, что это задевает Абдуллу.
– Что ты об этом знаешь?
– Именно поэтому ирландец встречался с твоей подругой в ночь ее смерти, да хранит Аллах ее душу… – Туарег заметил мое потрясение и добавил: – Да, мне известно о последних часах жизни твоей подруги.
– Откуда?
– Сначала затянись, – предложил он. – Некоторые известия лучше воспринимаются в состоянии транса.
«Вот мы и подошли к самому важному», – подумал я.
– Туарег, ты бы заранее предупредил, что собираешься ставить надо мной психологические эксперименты.
Смех – карающее орудие психоаналитика. Смеялся Туарег ровно, пронзительно и резко, всегда одинаково, как бы смешно ему ни было.
«О человеке легче всего судить по смеху и походке», – заметил однажды Дидье.
– Ты прав, мне очень хочется провести с тобой еще одну беседу, – признался Туарег. – Да, я ставил эксперимент, прошу меня извинить.
– Не надо больше экспериментов!
– Хорошо, не буду, – снова рассмеялся он. – Понимаешь, я редко принимаю гостей, а из дома почти не выхожу. Без экспериментов скучно. Ну что, продолжим разговор об ирландце?
– Да.
– Они с Абдуллой… совершили убийство.
– Что?!
– Увы, это правда, – кивнул Туарег.
«Нет, не может быть», – подумал я и спросил:
– Откуда ты знаешь?
Он недоуменно поморщился, словно не решаясь продолжать рассказ, а потом неохотно признался:
– Мне многое сообщают.
– Знаешь, лучше не говори, не надо. Абдулла мне сам все расскажет.
– Погоди, не торопись! Эти сведения мне сообщили добровольно, я их не выпытывал. Они тебе пригодятся.
– В отсутствие Абдуллы я о нем говорить не желаю.
– Великолепно! Это была еще одна проверка. Прошу прощения, я не мог удержаться…
– Да что это такое, Туарег?! – возмутился я. – Я пришел к тебе в гости, а ты устраиваешь мне сеанс психоанализа?
– Нет, что ты! Позволь мне объяснить… Так вот, один бизнесмен не желал платить Компании деньги за охрану, обратился в суд, возбудил дело. Санджаю это не понравилось, и он велел Абдулле все уладить. Абдулла и ирландец явились к бизнесмену… В общем, Абдулла тебе сам расскажет, что дальше произошло. Скажу только, что кончилось все печально.
– А при чем тут моя подруга?
Лиза… В пчелином улье Туарега я не мог произнести ее имя.
– Об этом известно только одному человеку.
– А ты этого не знаешь?
– Пока не знаю.
Похоже, мое общество ему нравилось. Не хотелось думать, в каком свете это выставляло меня самого.
– Знаешь, что такое тайна? – спросил Туарег, пряча улыбку в длинной седой бороде.
– То, о чем ты мне не скажешь?
– Тайна – это неизреченная истина, – пояснил он. – Абдулла хранит свою тайну, он сам мне вчера об этом сказал.
– А зачем ты его спросил?
– Хороший вопрос, Шантарам. Почему ты его задал?
– Туарег, прекрати. Зачем ты расспрашивал Абдуллу обо мне? Это как-то связано с моей подругой?
– Конкэннону хорошо известно, что Абдулла считает тебя лучшим другом, поэтому ирландец и боится, что Абдулла рассказал тебе об убийстве. У Конкэннона есть две причины желать твоей смерти. Он неспроста объявил о вознаграждении за твою голову – сначала он хочет твоей смерти, чтобы помучить Абдуллу, а потом разделается и с самим Абдуллой.
– Спасибо, мне все ясно, – вздохнул я. – И как же найти Конкэннона?
Туарег снова рассмеялся, но не стал объяснять почему. Я сидел под аркой в бесконечности арок, укуренный до такой степени, что ноги не держали.
– Все люди делятся на две категории: те, кто использует других, и те, кого используют другие, – изрек Туарег.
По-моему, все люди очень разные и делятся на бесчисленные категории, но я вовремя сообразил, что Туарег говорит не об этом, и вздохнул:
– Значит, эти сведения мне дорого обойдутся.
– Если честно, я хочу попросить тебя об одолжении, – признался он. – По-моему, ты с удовольствием на это согласишься.
– С удовольствием?
– Расскажи мне все, что тебе известно о Ранджите Чудри.
– Зачем?
– Я хочу взять его под свою опеку.
– Под опеку?
– Да, помещу его в одно заведение по соседству.
Иногда судьба вручает тебе горсть песка и обещает превратить его в золото.
– Спасибо, Туарег, но я на это не согласен. – Я попытался встать, но предательские ноги не слушались. – Я как-нибудь сам разыщу и ирландца, и Ранджита.
– Погоди, – сказал он. – Прости, я снова устроил тебе проверку. Но теперь все, больше никаких экспериментов. Хочешь ознакомиться с моими выводами о нашей сегодняшней встрече?
– Я на твои эксперименты согласия не давал.
– Да, разумеется, – рассмеялся он и снова усадил меня на ковер. – Прошу тебя, останься, выпей со мной чая.
Юноши внесли еще один чайник.


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram