Тень горы читать онлайн

Разочарованный, я вернулся в «Амритсар», где перед управляющим стояла дилемма. Точнее, перед ним стояла коробка с надписью «ДИЛЕММА, ИНКОРПОРЕЙТЕД», и он сосредоточенно рылся внутри.
– В чем дело, Джасвант?
– В этой коробке должен быть фазер, – рассеянно ответил управляющий, перебирая кусочки упаковочного пенопласта. – А, вот! – Он торжествующе извлек игрушечный пистолет, но ликование быстро сменилось гневным недоумением: – Это не тот! Излучатель фотонов не на месте, и отражателя нет. Тьфу, в наше время никому верить нельзя!
– Джасвант, это же игрушка, – заметил я.
– Не игрушка, а копия, – возразил он. – И притом фальшивка.
– Это копия игрушки, Джасвант.
– Нет, вы не понимаете. У меня есть приятель-парс, который обещал сделать настоящую, если я раздобуду точную копию оригинала. А с этой дрянью он работать не будет. Он же парс! – Управляющий посмотрел на меня печальным взглядом – печаль, как обычно, прожигала насквозь.
– Джасвант, умоляю, не надо делать никаких лазеров, – как можно убедительнее произнес я.
– Не лазеров, а фазеров, – поправил он меня. – Вам бы такой пригодился. В ваши номера целыми днями люди шастают, как на вокзале.
– Только те, у кого ключи есть.
– Ну, сейчас оба ваших приятеля на месте.
Навин сидел в кресле у стола, купленного мной в одной из лавок по соседству, и играл на моей гитаре – гораздо лучше меня, но я играть вообще не умею. Дидье, скинув элегантные итальянские туфли, растянулся на кровати в спальне и лениво помахал мне рукой.
– У тебя неплохо получается, Навин, – сказал я, плюхнувшись в кресло.
– Неплохая гитара, – ответил он, не прекращая наигрывать популярный гоанский напев.
– Неспроста она валялась в лавке музыкальных инструментов.
– Нет, там таким гитарам не место, – пробормотал он, переходя к пинк-флойдовской «Comfortably Numb». – Она девушка с претензиями, цену себе знает, как Дива.
– Кстати, как там Дива?
– Хреново, – вздохнул он, продолжая играть. – Поэтому у меня сеанс гитаротерапии.
– Кстати, я утром с Джонни Сигаром договорился. Из трущоб бихарцы[74] недавно выехали, шесть домов освободилось. Рядом с домом Джонни две лачуги, я предупредил, что мы их займем, – Дива устроится в одной, а ты в другой.
– Самое время, – сказал Навин, отложив гитару. – Между прочим, ты прав. Я сегодня в Форте знакомых расспрашивал: у отца Дивы и впрямь большие неприятности. Дают пятьдесят к одному, что его вот-вот убьют. Диву тоже поминают – мало ли, вдруг ей известно о темных делишках отца или где деньги припрятаны.
– Вот именно, – заявил Дидье, с неожиданным проворством вскочил с кровати и на цыпочках подошел к небольшому холодильнику, купленному для меня в подарок на новоселье и битком набитому пивом.
На прикроватной тумбочке стояла бутылка бренди – для самого Дидье. Он достал из холодильника пиво, швырнул мне и Навину, а сам снова уселся на кровать.




– Я тоже кое-кого расспросил, – сказал он. – Отцу Дивы грозят две банды, обе чрезвычайно опасные и беспощадные, и у обеих – прочные связи с полицией.
– Совершенно верно, – подтвердил Навин.
– Точнее, одна банда – полиция и есть. Там что-то связанное с полицейским пенсионным фондом. В общем, нашему крутому бизнесмену грозят жуткие татаро-монгольские орды врагов. На его месте я бы смылся из Бомбея куда-нибудь на необитаемый остров. В конце концов, с его-то деньгами остров всегда можно купить.
– Он упрям до невозможности, – буркнул Навин. – Говорит, что все как-то устроится, хочет переждать, полагается на вооруженную охрану, без нее и шагу не сделает, но…
– Что?
– У него две команды охранников: одна официальная, из полицейских, а вторая – наемники. Проблема в том, что никто из охранников не желает рисковать жизнью, защищая самого богатого бомбейского мошенника. Сами они ютятся в трущобах и мечтают об однокомнатной квартирке размером с хозяйский туалет. Если полицейскую охрану снимут, то наемники разбегутся. Я пытался его предупредить, но он меня слушать не желает.
– Ну, он Диву под твою защиту отдал, – напомнил Дидье. – Значит, прислушивается все-таки.
– А вчера он меня сыном назвал, – признался Навин, подходя к окну. – Бред какой-то. Мы с ним практически незнакомы. – Он раскрыл ставни, и неоновые огни театральной рекламы окрасили его щеки нежным румянцем. – Говорит, мол, сынок, береги мою дочь, с тобой ей безопаснее, чем со мной.
– Да уж, ответственность на тебя возложена большая, – задумчиво произнес Дидье.
– Дело не только в ответственности, – добавил я. – С Дивой не так-то просто справиться. Надо ее из города увезти.
– И чем быстрее, тем лучше, – кивнул Дидье.
– Так она же не хочет! – вздохнул Навин. – Я ее знаю. Если насильно в аэропорт отвезу, она такой крик поднимет…
– Раз она уезжать отказывается, надо ее спрятать понадежнее, пока не выкрали. В трущобах самую богатую невесту Бомбея никто искать не станет. Во всяком случае, других идей у меня нет. А у тебя?
– Не-а.
– И у меня тоже нет, – сказал Дидье.
– А где сейчас Дива? – спросил я.
– В «Президенте», с подругами. Они там раз в неделю собираются.
– Зачем? – поинтересовался Дидье.
– На встречу Клуба сплетниц, – объяснил Навин.
– Как интересно! – воскликнул Дидье.
– Да уж. Раз в неделю перемывают косточки соперницам.
– Слушай, организуй мне приглашение, пожалуйста, – умоляюще протянул Дидье.
– Они в десять заканчивают, – сказал Навин. – Хочешь, вместе поедем ее забирать?
– С превеликим удовольствием, – заявил Дидье, надевая туфли и аккуратно завязывая шнурки.
– Вы мне оба нужны, – добавил Навин. – Без вас мне не убедить Диву на неделю переехать из люкса в «Махеше» куда-то в трущобы. Боюсь, придется ее связать, иначе она моих объяснений и слушать не станет.
– Может, лучше с этим подождать?
– Нет, ждать некогда, – с улыбкой сказал Навин. – Вечером ее легче увезти так, чтобы об этом не узнали.
– Дидье готов, – отрапортовал Дидье. – Немедленно выезжаем в Клуб сплетниц.
Глава 47
Дива, окруженная толпой подруг, своих подобий-Дивушек, стояла в вестибюле гостиницы «Президент». Заметив нас, девушки остановились, привычно изобразив снисходительное презрение при виде Дидье (измятый белый пиджак и выцветшие голубые вельветовые брюки), меня (мотоциклетные ботинки, черные джинсы, майка и кожаная безрукавка) и Навина (серые армейские брюки, бежевая рубашка из тонкой замши и тяжелый рюкзак за спиной).
По выражению девичьих лиц ясно было, что наше появление восторга не вызвало.
– Это он? – спросила одна из Дивушек, тыча накладным ногтем в сторону Навина.
– Он самый, – процедила Дива, не собираясь нас представлять.
– Мотоциклетный маньяк, – навесила на меня ярлык ее подруга.
– И растлитель девушек, – определила Дидье другая.
– Пардон, мадмуазель, я растлеваю только парней, – уточнил он.
– Тогда растлитель парней, – поправилась она.
– И скакун без прекрасного принца, – добавила Дива, имея в виду Навина.
Дивушки захихикали.
– А чего это ты с рюкзаком? – спросила Дива. – В Гималаи собрался?
– Мне такие высоты ни к чему, – ответил Навин, не отрывая от нее взгляда.
– Ах, этот котик еще и фыркает, – защебетали девушки. – Может, даже царапается?
– Дива, нам пора, – сказал Навин.
– Залезь на дерево и сиди там, пока не позовут, – отмахнулась Дива.
Дивушки снова захихикали.
Навин разозлился не на шутку: в ярко освещенном гостиничном вестибюле Дива представляла собой великолепную мишень. Того и гляди сюда ворвутся вооруженные бандиты и выкрадут красавицу, а он, сильный, уверенный в себе мужчина, ничем не сможет ей помочь. Его пугало неизвестное прежде ощущение собственного бессилия.
– Разрешите представиться, милые дамы, – прервал затянувшееся молчание Дидье и с изящным поклоном протянул Дивушкам визитные карточки. – Меня зовут Дидье Леви, я по рождению француз, но уже давно живу в вашем прекрасном городе. Я и мой партнер, известный детектив Навин Адэр, представляем сыскное агентство «Утраченная любовь». Если вам надо кого-то отыскать, мы к вашим услугам.
– Ах! – воскликнула одна из Дивушек, с интересом разглядывая визитную карточку.
– Мы беремся за любые расследования, докапываемся до истоков самых неуловимых сплетен.
– Нам пора, – повторил Навин, жестом приглашая Диву к выходу.
Дива расцеловала подруг в щеки и вместе с нами вышла из гостиницы. У дороги мы переглянулись: Дидье застрял в вестибюле. Я бегом бросился за ним и потянул к выходу.
– До следующего вторника! – проворковал он. – Будьте уверены, мои сплетни о знаменитостях доведут вас до оргазма!
Дивушки восторженно завизжали.
– Визитные карточки? – укоризненно спросил я Дидье, подходя к Навину и Диве.
– Надо быть готовым ко всему, – объяснил он.
– Покажи-ка.
– И мне, – потребовал Навин.
– И я хочу взглянуть, – сказала Дива. – Не жмись, французик.
Дидье неохотно роздал нам визитные карточки. В свете фонаря мы разобрали слова:
Сыскное агентство «Утраченная любовь»
Дидье Леви, властелин любви
Навин Адэр, властелин утрат
На обороте красовалось изображение уха и надпись:
Слухами земля полнится
Люкс № 7, гостиница «Амритсар», Бомбей
– Что, слишком скромно? – встревоженно спросил Дидье.
– Властелин утрат, – хмыкнул Навин. – Это что-то из Толкина.
– А ухо здесь зачем? – наивно поинтересовался я, смутно догадываясь, что лучше было смолчать.
– Лин, от тебя возражения не принимаются, – запротестовал Дидье. – Я ж не виноват, что ты недавно какому-то мерзавцу ухо оторвал.
– Во-первых, не оторвал, а всего лишь надорвал, – уточнил я. – А во-вторых, с какой стати обычный гостиничный номер вдруг превратился в люкс?
– Минуточку, – заявила Дива, уперев мне в грудь палец с острым ноготком. – Ты кому-то ухо оторвал?
– Навин, по-моему, тебе самое время высказаться, – взмолился я.
– Дива… – начал он.
– Так, всем молчать, – велела Дива. – Пока в машину не сяду, ничего слушать не желаю. Где мой лимузин?
Мы уставились на нее.
– Лимузина у тебя больше нет, – сказал Навин. – Водителя я отправил домой.
Дива рассмеялась, но мы смотрели на нее без улыбки. Она схватила Навина за рубашку и стала дергать изо всех сил, пока тонкая замша не треснула.
– Да как ты посмел!
– Дива, послушай, так будет лучше…
– Лучше? Ох, что ты наделал, идиот! Я же не могу без машины. Ты хоть понимаешь, что на таких каблуках не ходят? Лимузины специально для этого придумали – коробка для обуви, только на колесах. И что теперь делать?
– Давай продолжим наш разговор не посреди проспекта, а вон там, за углом, в переулке.
– Вы все спятили, что ли?
– Мисс Дива, прошу вас, – вмешался Дидье. – Вы прекрасно понимаете, что без надобности мы, трое взрослых мужчин, вас упрашивать не станем.
Она обожгла нас презрительным взглядом, сорвалась с места, свернула за угол, в переулок, и небрежно прислонилась к стене дома, выставив колено и упираясь тонким каблуком плетеной сандалии в каменную кладку. Что-что, а позировать Дива умела: ее фотографии часто красовались на обложках индийских журналов. Вот и сейчас разрез на боку элегантной желтой юбки открывал стройные ноги, а высокий ворот белой блузки драматично подчеркивал дерзко вздернутый подбородок.
Навин влюбленными глазами смотрел на Диву, томясь невысказанным желанием. Как заявил однажды Дидье, бойцы по натуре влюбляются быстро – и до самозабвения. Было очевидно, что Навин Адэр, индоирландец по крови и боец по натуре, влюблен до самозабвения. Ему пришлось набраться смелости и выложить Диве все начистоту – иначе бы она, упрямая и гордая, ни за что бы не поверила, что ей грозит страшная опасность. Он рассказал ей обо всех тайных сделках отца, о грязных делишках, о связях с бандитами, продажными политиками и полицейскими. Дива напряженно выпрямилась и обняла себя за плечи.
– Ваша жизнь в опасности, мисс Дива, – негромко произнес Дидье. – Мы все обсудили и единодушно пришли к такому выводу.
– Твоему отцу грозят бандиты, но своей охране он не доверяет, – добавил Навин. – Поэтому он поручил мне тебя защищать, умолял, чтобы ты домой пока не возвращалась.
– Ой, мамочка! – выдохнула Дива, будто взывая к призраку матери.
– Я считаю, что вам лучше уехать из города, мисс Дива, – сказал Дидье. – Куда-нибудь подальше. Я с удовольствием возьму на себя организацию отъезда, Лин сделает фиктивные документы, денег у нас достаточно. Переждете в безопасном месте, пока все не образуется.
– Нет, раз мой отец здесь, я никуда не поеду, – надменно заявила она. – Кто будет его навещать, если его арестуют? Из Бомбея я не сбегу, и не надейтесь.
– В таком случае тебе придется пожить в трущобах, – сказал Навин.
– В трущобах?! – возмущенно воскликнула она. – Сначала ты мне рассказываешь, что мой отец – преступник и что другие бандиты хотят убить его или похитить и убить меня… Ну, про то, что меня хотят похитить, я всю жизнь слышу, но это…
– Дива, все в самом деле очень плохо, – признался Навин. – Так плохо, что мне самому страшно. Прошу тебя, не упрямься.
– Я жил в трущобах, – вмешался я. – Там тебе ничего не угрожает, это самое безопасное место в городе. Вдобавок это ненадолго.
– В трущобах? – снова переспросила она, но уже без возмущения, с неожиданной покорностью.
– На кого из ваших близких вы можете полностью положиться? – спросил Дидье. – Ваша жизнь в опасности.
Дива содрогнулась всем телом, словно от удара, – похоже, вопрос Дидье потряс ее больше, чем известие об отцовских прегрешениях или угроза ей самой. Впрочем, девушка тут же взяла себя в руки:
– Родственников у меня хватает, но мы ни с кем особо не близки. Мать, как и я, была единственным ребенком в семье, а брат отца умер два года назад. После смерти матери мы с отцом остались в одиночестве. Из города я не уеду.
– Мисс Дива, прятаться в трущобах – приятного мало, – наставительно заметил Дидье. – Люди там живут прекрасные, но условия весьма убогие. Может быть, вы передумаете?
– Я никуда не поеду.
– Я же тебе говорил, – вздохнул Навин, вскидывая рюкзак на плечо.
Я не стал вмешиваться в их разговор и направился в дальний конец переулка, проверить, что происходит на улице.
Переулок вел к зданию Всемирного торгового центра с белоснежными арками и круглыми окнами-иллюминаторами; дальше начинались трущобы.
Вокруг все было тихо. На тротуарах нищие устраивались на ночлег, между ними с лаем и рычанием шныряли бродячие псы, обрадованные тем, что пришел их час. Мимо проехал пустой автобус; рекламные афиши на стенах развевались, как стяги на боках боевого слона.
В самом конце улицы фонари тускло освещали вход в трущобы. Когда-то я там жил и познал не только все тяготы, но и многочисленные преимущества нищенского существования. Под куполом огромной медузы трущоб щупальцами протянулись хитросплетения множества жизней, полных безмерного сострадания и невыносимых невзгод.
Дидье, Навин и Дива медленно шли ко мне. Навин приобнял девушку за плечи, и она его не оттолкнула: может быть, решила ему довериться, лишившись привычного обожания окружающих, а может, ее успокоило то, что он успел упаковать в рюкзак ее вещи из люкса в «Махеше». В свете уличного фонаря стало заметно, что она очень испугана.
– Все будет хорошо, детка, – сказал я ей. – Поживешь в интересном месте, по соседству с интересными людьми.
– Да, говорят, что обстановка в трущобах улучшилась после того, как ты оттуда съехал, – рассеянно, без обычного запала съязвила она. – А что еще ты можешь посоветовать? У тебя же опыт большой…
– Чем дольше тут живешь, тем больше привыкаешь, – вздохнул я, сворачивая на тропу вдоль канавы, полной нечистот.
– Мой психотерапевт все время то же самое говорил, – пробормотала она, – пока я не пригрозила подать на него в суд за то, что руки начал распускать.
– Ну, здесь к тебе никто приставать не будет, зато состраданием не обделят, – ответил я. – Впрочем, к этому тоже надо привыкнуть.
– Я готова, – храбро заявила Дива. – Мне сегодня сострадание не помешает.
Глава 48
Тропка была неровной – утоптанная земля и камни. Справа, за длинным забором из проволочной сетки, сверкали всевозможные товары в ярко освещенных окнах Всемирного торгового центра; слева простирался пустырь, где среди сорняков и кучек дерьма справляли малую и большую нужду женщины и дети.
За худосочным кустиком присела какая-то женщина, в жесткой траве на обочине сидели на корточках ребятишки, улыбались Диве, выкрикивали:


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram