Тень горы читать онлайн

Ни одна беседа с учителем не обходилась без того, чтобы он меня не пожурил, пусть и ласково, – наверное, не давал мне расслабляться. Или пытался вызвать меня на откровенность. Все гуру, даже те, кто утверждает, что гуру не существует, на самом деле – прекрасные психологи, умельцы выпытать правду.
– Простите, Идрис, я вас часто перебиваю, но только тогда, когда мне что-то непонятно. А сейчас я все понял. Продолжайте, прошу вас.
– Что ж, продолжим… – Он поджал ноги, поудобнее устраиваясь на парусиновом складном стуле. – Вселенная, рожденная Большим взрывом, приобрела определенные неотъемлемые характеристики – пространство, время, материю, гравитацию. Все эти характеристики – порождения Большого взрыва. Поле тенденций, которое движет стремлением к усложнению, – это еще одна характеристика, возникшая в результате Большого взрыва. Стоит заметить, что Большой взрыв также породил набор положительных характеристик, содержащийся в каждой частице материи. Тебе все понятно?
– Пространство, время, материя, гравитация, классическая физика, физика элементарных частиц, поле тенденций, положительные характеристики – все это возникло в результате Большого взрыва.
– Молодец, коротко и внятно, – усмехнулся Идрис. – Так вот, поле тенденций оперирует всем и вся, пользуясь простейшей булевоподобной функцией «Если А, то Б». То есть основополагающий алгоритм «если происходит это, то произойдет и то» управляет всем, включая энтропию.
– А разве энтропия не противостоит усложнению?
– Нет, энтропия противостоит порядку. Впрочем, бесконечное возрастание энтропии возможно только в замкнутой системе, а черные дыры в нашей Вселенной ведут неведомо куда, поэтому наша система не замкнута.
– Простите, но отсюда следует, что связь человека с полем тенденций существует независимо от того, как он поступает – хорошо или плохо.
– Человек, культивирующий в себе набор положительных характеристик, входит в резонанс с полем тенденций, а оно в свою очередь постоянно подбадривает такого человека, подпитывает энергией. Люди, пусть даже самые богатые и знаменитые, которые противодействуют полю тенденций, развивая в себе отрицательные характеристики и умножая ненависть, злобу, несправедливость и невежество, тем самым ослабляют связь с полем тенденций и испытывают экзистенциальный страх и ужас.
– То есть вы противопоставляете экзистенциальное спокойствие экзистенциальному страху?
– Человек, связанный с полем тенденций, живет безмятежно и умиротворенно. Отсутствие этой связи обедняет и жизнь, и сам мир, делает их пустыми и бессмысленными.
– Практически все мои знакомые, за исключением самых близких друзей, испытывают какой-то экзистенциальный страх. Может быть, это обязательное условие существования человечества?
– Обязательным условием существования человечества является только человечность, общая для всего людского рода. На заре цивилизации нас была всего лишь горстка – без когтей и без клыков, в окружении хищников. Любовь и взаимопомощь научили нас не бояться никого и ничего – ни на суше, ни на море. Мы прекрасны и пагубны одновременно. В нашей воле выбирать, кем мы станем: хладнокровными убийцами ближних или храбрыми спасителями жителей далеких галактик. Мы сами творим свою судьбу. Нашими орудиями являются…




Ученики оживленно загомонили, и мы с Идрисом обернулись: на плато появились Навин и Дива, окруженные толпой.
– Какая красавица, – негромко заметил Идрис. – Вы знакомы?
– Ее зовут Дивья Девнани, но она предпочитает имя Дива.
– Мукеш Девнани – ее отец?
– Да, преуспевающий бизнесмен.
– Похоже, у нее неприятности. Познакомь нас, пожалуйста.
– Да, конечно.
Я представил их друг другу. Идрис взял Диву за руку и подвел к свободному стулу, а мы с Навином уселись на поваленное дерево, там, где пару недель назад я обсуждал с Ранвей преступления и наказания.
Навин начал разговор с преступления – и наказания:
– Конкэннон долго на одном месте не задерживается, уследить за ним трудно, но я понемногу разбираюсь в том, как организована его наркоторговля. Кстати, Ранджита заказали.
– Ух ты! И во что оценили его жизнь?
Навин подозрительно уставился на меня:
– А зачем тебе знать?
– Из чистого любопытства, – с улыбкой ответил я. – У меня есть знакомые, которые готовы добавить денег к сумме вознаграждения.
– Да желающие уже нашлись, – ухмыльнулся Навин. – Поговаривают, что какой-то девелопер и местный политик сперва долго мерились, кто больше даст, а потом скооперировались и предложили убийцам двойную цену.
– Значит, в ближайшее время Ранджит в Бомбей не вернется. Если можешь, узнай по своим каналам, нет ли его в Гоа, а я свяжусь с приятелями в Дели, проверю, не там ли он скрывается.
– Договорились. Кстати, в Колабе на прошлой неделе дважды сцепились люди Санджая и «скорпионы». Все закончилось стрельбой и разгромом двух магазинов. Похоже, развязанная «скорпионами» война набирает обороты. Об этом даже в газетах пишут: базу «скорпионов» на Марин-Лайнз сожгли, при этом погибла сиделка. Санджая арестовали, но тут же выпустили за отсутствием улик преступления.
Я был в этом доме. Я знал, что за больной женой Вишну ухаживала сиделка – та самая, которая погибла в огне. Теперь Вишну не остановится, пока пламя не опалит лицо Санджая.
– А еще твой приятель Абдулла вернулся, – добавил Навин. – Просил передать, что тебе лучше тут еще недельку провести, он потом с тобой встретится.
– Еще недельку?
– Ага.
– Что ж, спасибо за новости. Не лень из-за этого было на гору тащиться?
– Между прочим, с нами еще кое-кто пришел.
Я вопросительно поглядел на него. Навин кивнул.
– Где она?
– Вон там, в одной из пещер. Попросила, чтобы я тебе не сразу сказал. Ты же знаешь, Карле отказать невозможно.
Глава 45
Я бегом пересек скользкие белые камни плато, остановился у входа и заглянул в пещеру. Карла сидела на деревянном табурете и рассматривала серебряную статуэтку богини Лакшми. Я обернулся навстречу ветру, так же как Карла в день нашей первой встречи на горе, и попросил:
– Расскажи мне анекдот.
Она медленно повернулась ко мне. Краем глаза я заметил, что она улыбается.
– Так что, расскажешь анекдот или нет?
– Расскажу. Почему копы зовут осведомителей «два пинка»?
– Мы с тобой три недели не виделись, а ты мне анекдоты про копов травишь?
– Не три недели, а шестнадцать дней и восемь часов. Будешь слушать анекдот или нет?
– Ладно, рассказывай, почему копы зовут осведомителей «два пинка».
– Потому что осведомителей сперва надо пнуть, чтобы начали говорить, а потом пнуть второй раз – чтобы заткнулись.
– Иди уже сюда, – сказал я.
Она встала на цыпочки и, обняв меня за шею, крепко поцеловала. Наши тела прильнули друг к другу, будто два сросшихся дерева.
– Ох, как я рад тебя видеть! – вздохнул я. – А зачем Навин мне десять минут нервы трепал?
– Я вспотела, пока сюда карабкалась, хотела отдохнуть и прихорошиться. Для тебя.
– Пойдем со мной.
Я отвел Карлу на холм за деревьями, откуда открывался вид на церковь в долине. Мы уселись на жесткую траву. Жаркие волны ветра накатывали на холм, деревья у обрыва покачивались, отбрасывая рябые тени.
– Ну, рассказывай, – велела Карла.
– Ха, я сам тебя хотел о том же попросить.
– Нет, ты первый.
– Особо рассказывать нечего. Здесь тихо и спокойно, настоящий курорт для любителей заниматься домашним хозяйством. Работа по дому тут – первое дело.
– И как, получается?
– Неплохо. Лучше заниматься домашними делами, чем жить по чужому расписанию.
– Молодец, что остался, Шантарам, хотя тебе и не хотелось. Я тебя за это тоже люблю.
Она не стала объяснять, почему заставила меня уехать из города, а я не спрашивал, радуясь ее приезду.
– Если честно, скучать здесь не приходится, – продолжил я. – Сюда, к Идрису, многие приезжают, хотя бы на пару часов.
– Что за люди? – спросила Карла, откидываясь на локти и подставляя счастливое лицо солнцу.
– На днях какой-то политик приезжал со сворой вооруженных охранников. Совета просил. Идрис ему велел отказаться от охраны и бронированных лимузинов, одеваться скромнее, в народ ходить.
– И что политик?
– А политик сказал, что в таком случае его сразу же убьют. Идрис на это заметил: «Ну, с этим тебе самому придется разбираться».
– Идрис – просто прелесть. Ему бы на эстраде выступать.
– А как-то явились садху-шиваиты[73], человек десять. Провоняли все марихуаной, с утра до вечера спорили с Идрисом, а потом трезубцами размахались, грозили всех убить. В общем, пришлось нам с Сильвано с ними разбираться.
– Ружье наставить?
– Нет, что ты! В святых людей стрелять нельзя. Мы им денег дали и попросили убраться восвояси.
– Разумно. Кстати, как Сильвано?
– Прекрасно. Хороший парень.
– Я так и думала, что он тебе понравится. Вы с ним очень похожи.
– Мы похожи?
– Ага.
Поразмыслив, я сказал:
– Да, он мне нравится. Надо взять его к нам в команду.
– К нам в команду? У нас команда есть?
– Я тут подумал, что, может быть…
– Потом обсудим, – сказала она. – А с Идрисом у тебя как складывается?
Я хотел поговорить с ней о нас, о том, что мы будем делать, когда вернемся – или не вернемся – в Город семи островов. Я хотел говорить о нас – и целовать ее.
– Давай лучше о нас поговорим, – улыбнулся я.
– Так как у тебя с Идрисом? – повторила она.
– Идрис… необыкновенный человек.
– И как, от общения с ним врата открылись?
Вопрос важный – и по-своему забавный: всю жизнь я старался держать врата прошлого на замке, не желая их открывать.
– Да, врата разума открылись, – ответил я. – Но меня это не изменило.
Она посмотрела на деревушку в долине, где сверкал шпиль церкви.
– О мадам Жу что-то известно?
– Она затаилась, – сказала Карла, глядя на горизонт, где земля тщилась прильнуть к небосводу.
– И следа не отыскать?
– Нет, никаких зацепок. Кого только Дидье и Навин не расспрашивали! Никто о ней ничего не слыхал. Ты же знаешь, она хитрая, умеет в невидимку превращаться.
– Невидимок не бывает. Ничего, отыщем. Навин весточку от Абдуллы передал. Абдулла говорит…
– Чтобы ты здесь еще неделю переждал, знаю. Он мне позвонил, поэтому я Навина с собой и взяла.
– И Диву тоже?
– Нет, с Дивой другое. Я хотела, чтобы она с Идрисом побеседовала. По-моему, их с Идрисом связывают космические узы.
– Кстати, о космических узах… – Я притянул ее к себе и поцеловал.
От ее волос пахло горными тропами, выжженными солнцем. Жаркое дыхание ветра сдувало деревья с обрыва, яркие лучи ласкали нас сквозь листву. Карла…
– Давай сегодня здесь заночуем, Шантарам.
– Прямо сейчас и заночуем.
– Нет, сейчас пойдем к детям в песочницу.
– Ну…
Мы вернулись на плато, к Навину и ученикам. Идрис два часа беседовал с Дивой, а потом пригласил богатую бедняжку-наследницу заночевать в одной из скромных пещер вместе с остальными. Как ни странно, Дива немедленно согласилась – и тут же, по обыкновению, отправила Навина к машине за вещами.
После ужина мы вымыли посуду. Ученики разошлись по пещерам, а мы с друзьями-полуночниками остались сидеть у костра, прихлебывая сладкий крепкий чай, щедро сдобренный ромом.
Я подошел к Идрису с Сильвано, чтобы пожелать им спокойной ночи. Навин, Дива и Карла о чем-то беседовали, смеясь. Языки пламени рисовали загадочные картины.
– Дива – замечательная девушка, правда? – негромко заметил Идрис.
Беседа с Дивой его развеселила, и даже сейчас, глядя на девушку, он тихонько посмеивался.
– А по-моему, она избалованная, хотя умница и красавица, – ответил я.
– Возможно, сейчас ты и прав, – улыбнулся Идрис. – Однако попробуй представить, кем она станет и чего достигнет.
Они с Сильвано поднялись и ушли на ночлег.
Я присоединился к друзьям. Дива потянула Карлу за локоть, и они устроились на складных стульях у восточной опушки леса. Я сел рядом с Навином.
– Тебе идет улыбка, – заметил он.
– Я улыбаюсь? – удивился я.
– Улыбался, пока Карла была рядом, – ответил он, разворошив костер прутиком.
Над углями взметнулся ворох искр.
– О чем задумался, приятель?
– Да так… До утра подождет.
– Чего уж там, рассказывай, в чем дело.
– Я за нее боюсь, – признался он, прислушиваясь к тихому девичьему смеху.
– За Карлу?
– Нет, за Диву.
– А что случилось?
– Ее отец связался с весьма неприятными типами. Деньги замешаны серьезные, а его партнеры – люди опасные.
– Погоди, Мукеш Девнани – один из самых богатых людей в Бомбее.
– Там какая-то мутная история. Он набрал под один из своих проектов разных теневых инвесторов с деньгами сомнительного происхождения, решил переключиться со строительства конференц-залов и торговых комплексов на постройку целых районов. А профинансировать это могут только…
– …Неприятные типы, которые теперь требуют вернуть им вложенные средства, да еще и с немалыми процентами.
– Совершенно верно. Самое странное, что Ранджит в этом тоже каким-то боком замешан.
– Как это?
– В его газетах печатали статьи, осуждающие замыслы Мукеша по строительству новых районов. В результате городские власти отозвали его лицензии, и проект лопнул. Так что теперь к нему зачастила полиция – то ли для охраны, то ли арестовывать собрались.
– Ох, Навин, ему придется все полученные деньги вернуть, даже если это его обанкротит.
– Я ему то же самое сказал. Только там еще какая-то закавыка – не знаю, в чем именно. Я теперь в его особняке редкий гость, а всю эту историю узнал обиняками. По-моему, Диву хотят похитить. Она – единственный ребенок, наследница, мать умерла шесть лет назад. Врагов у Мукеша достаточно, так что… В общем, боюсь я за нее, дружище.
– Может, все не так уж и плохо?
– Вряд ли. Я себе места не нахожу. Одному мне с этим не разобраться, а Дива мне очень нравится. Отец у нее тот еще мудак, конечно, но…
– Увези ее из города.
– Она не хочет уезжать. Догадывается, что у отца неприятности.
– Давай ее спрячем на время.
– Где? И как? Она же знаменитость. Приходится скрываться не столько от врагов, сколько от прессы. Самое страшное, что Диве нравится внимание. Я телефон у нее отобрал, потому что она сама папарацци звонила, предупреждала их, где ее ждать. Она всех журналистов знает наперечет, пьет с ними, дружит с их семьями.
Я расхохотался, но Навин с укором посмотрел на меня:
– Для нее осмотрительность – это если в небе самолеты ее имя не выписывают. И не смейся, она именно это на свое восемнадцатилетие устроила. Дива в безвестности жить не умеет.
– Спрячь ее в трущобах, – предложил я. – Если она согласится, конечно. Я сам там полтора года скрывался. Место надежное и безопасное.
– А ее там примут?
– Старейшина – мой приятель. Кстати, не дурак повеселиться. Дива ему понравится, вот увидишь. Другое дело, что в трущобах не каждый выдержит…
– Слушай, а ты серьезно? Про трущобы?
– Где же еще, как не в трущобах, прятать от обезумевшей толпы бомбейскую знаменитость? Только вначале мне надо с этим приятелем поговорить.
Навин снова взглянул на Карлу с Дивой, которые безудержно хихикали, передавая друг другу бутылку.
– Навин, если не передумаешь, то я поговорю с Джонни Сигаром, когда вернусь в Бомбей.
– Ладно. Правда, я пока не знаю, как Диве это преподнести, но все равно… Я на все согласен, лишь бы уберечь ее от врагов ее отца.


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram