Тень горы читать онлайн

– Стыд – дело прошлое или очень скоро им станет.
Поразмыслив, он спросил:
– Это Карла сказала?
– А кто же еще?
Мы оба замолчали.
– Когда вы встретитесь… – начал он.
– Дидье… – предостерегающе оборвал его я.
– Будь с ней поласковее, ладно?
– Конечно. Я с Карлой всегда ласков. Я просто хотел узнать, как вышло, что именно она обнаружила тело Лизы. А ты тем временем следи за Конкэнноном и устрой встречу с Навином, договорились?
Дидье понимал, что мне необходимо чем-то заняться, чтобы сбежать из темницы тоски. Мы замерли в дверях, глядя на опустевшие комнаты.
– Мне тоже… терпимо, дружище, – наконец произнес Дидье. – Может… Точнее, с твоего позволения мне хотелось бы помянуть Лизу добрым словом здесь, у двери, которую мы с тобой больше никогда не откроем.
– Отлично придумано. Начинай.
– Лиза, мы все тебя любили, и в глубине души ты об этом знала. Нам нравилась твоя улыбка, твоя непосредственность, свободный полет твоих мыслей, привычка неожиданно пускаться в пляс и жульничать, играя в шарады. Нам нравилось то, что ты любила нас всех. Но больше всего нам нравилась твоя искренность. Лиза, в тебе не было ни грамма фальши. Ты была искренним человеком. Если твоя душа здесь задержалась, прошу тебя, войди в наши сердца и будь с нами даже тогда, когда мы покинем место, где ты нас покинула, чтобы частичка тебя всегда оставалась в нас… Чтобы мы всегда тебя любили.
– Спасибо, Дидье, – помолчав, сказал я. – Прекрасная речь.
– Разумеется. – Он подтолкнул меня к порогу, сам переступил его и захлопнул дверь. – Слышал бы ты, какую речь я подготовил для тебя, милый друг.
– Ты уже написал речь для моих поминок? – спросил я его на лестнице.
– Дидье врасплох не застанешь. Особенно когда дело касается лучшего друга.
– А, тогда конечно. Ты написал надгробные речи для всех своих лучших друзей?
– Нет, Лин, – ответил он во дворе. – Только для тебя. Поминальную речь я написал только для тебя. С Лизой я прощался от чистого сердца. А местные букмекеры уже принимают ставки на тебя, мой уцелевший друг, – как долго ты протянешь, разорвав узы с Санджаем.
Я посмотрел на дом. Мне не верилось, что Лиза умерла, ведь я не видел ее тела. Наш дом был единственным напоминанием о ней – и о нас. Для нас дом почти всегда был счастливым, светлым местом, но теперь он навсегда превратился для меня в разговор с духом.
Глава 36
В здание газетной империи Ранджита попасть было труднее, чем сбежать из тюрьмы. Я прошел через три поста охраны – на каждом тщательно проверили пропуск с надписью «ГОСТЬ», но металлоискателем не озаботились. Наконец я попал в приемную Ранджита и в четвертый раз произнес:
– Меня зовут Шантарам. Я по личному вопросу.
Секретарь подняла трубку, произнесла привычную мантру, и дверь в кабинет распахнулась.
Ранджит привстал с кожаного кресла, протянул мне руку через стол. Секретарь бесшумно вышла и закрыла за собой дверь.




– Садись, – сказал я.
– Что тебе…
– Твои охранники ни разу не поинтересовались, вооружен ли я.
– Ох…
– Да сядь ты уже!
Он опустился в кресло, погладил стеклянную столешницу.
– Где Карла?
– Карла? Ты из-за Карлы сюда пришел?
– Где Карла?
– А в чем дело?
– Возьми трубку.
– Зачем?
– Позвони Карле.
– А… а почему ты сам ей не позвонишь?
– Телефон я не люблю, да он мне и не нужен – если надо кому-то позвонить, легче тебя заставить, ясно?
– Что?
– Позвони Карле.
– Ты позвал, и я пришла, – прозвучало у меня за спиной.
Карла сидела в кресле, скрытом за кадками с пальмами в углу кабинета. Она выглядела раздраженной, но, похоже, обрадовалась моему появлению. Видимо, я прервал ее ссору с Ранджитом.
– Привет, Карла. Тебя в угол отправили за плохое поведение?
– Мы с Ранджитом договорились держаться подальше друг от друга в закрытом помещении, – заявила она, прикуривая сигарету.
По лицу Карлы скользили тени пальмовых листьев.
– Вы закончили? – Я взглянул в ее непроницаемые зеленые глаза.
Ранджит захохотал. Я обернулся к нему. Он, давясь, торопливо оборвал смех.
– Что смешного? – осведомился я.
– Я… ну… так, просто. Не знаю… – с ужасом пробормотал он.
Что его напугало? Да, я упомянул оружие, но пистолета у меня не было. Зато в кабинете сидела Карла – оружие иного рода. Ранджиту ничего не угрожало, и все же он дрожал от страха.
– Знаешь такое выражение – «будто призрак увидел»?
– Ну да… – недоуменно кивнул он.
– Вот ты сейчас сам похож на призрак.
– На призрак? На чей призрак?
– Да что с тобой стряслось?
– Ты сказал, что вооружен, – дрожащим голосом произнес он.
– Я сказал, что никто не поинтересовался, вооружен ли я. Вот и все. Я не говорил, что вооружен.
– А… да. То есть нет, не говорил.
– Ранджит, ты мне хочешь что-то сказать?
– Нет-нет, – заторопился он. – Ничего.
– Что тебе известно о смерти Лизы?
– Ничего не известно. Бедняжка. Несчастный случай. Такая трагедия…
– До свидания, Ранджит. Меня не жди. – Карла встала и направилась к двери.
Я распахнул перед ней дверь, и мы вышли из кабинета. Ранджит застыл в кресле, упираясь ладонями в стол, словно боясь, что тот улетит.
Едва двери лифта закрылись, Карла достала фляжку, отхлебнула, закрыла крышку и повернулась ко мне:
– Как ты думаешь, я имею отношение к ее смерти?
– С чего бы это?
– А полицейские решили, что имею. Допрашивали меня с пристрастием. Синяки оставляли аккуратно, только там, где не видно.
Меня замутило. Внутри вскипала злость.
– Дилип-Молния?
– Да, привет тебе передавал.
Двери раскрылись. У лифта толпились люди. Карла остановилась в дверях, не позволяя никому войти, и повернулась ко мне.
– Я к этому не имею никакого отношения, – сказала она. – Я зла ей не желала. И в обиду не дала бы.
– Конечно, – кивнул я, но она уже шла по вестибюлю.
Я подбежал к стойке, швырнул пропуск и, расталкивая людей, бросился следом за Карлой. Догнал я ее неподалеку от входа.
Мы поехали на набережную в Бандре. Карла крепко обняла меня сзади, вжала лицо мне в спину – пассажир, готовый к смерти. Можно было поехать куда-нибудь поближе, но мне нужно было подольше прокатиться на мотоцикле. Когда я остановил байк на берегу, то был спокоен, как волны залива. Несмотря на полуденную жару, мы неторопливо гуляли вдоль полумесяца набережной – два иностранца, полюбившие солнечный город.
– У нас было свидание, – произнесла Карла на ходу.
– «У нас было свидание»? – переспросил я.
– Нет.
Поразмыслив, я осведомился:
– У вас с Лизой было свидание?
– Ага.
Немного погодя я сообразил:
– То есть у вас с Лизой было романтическое свидание?
– Вроде бы.
– Вроде бы?
– Вроде бы.
– «Вроде бы романтических» свиданий не бывает.
– Понимаешь, между нами всегда существовало… некое влечение…
– Ах, влечение…
– Во всяком случае, с ее стороны.
– И поэтому ты к ней поехала?
– Она сказала, что ей хочется немного выпить и хорошо повеселиться или хорошо выпить и немного повеселиться.
– Ничего не понимаю.
– Это она все придумала.
– Что?
– Я сказала, что пойду с ней выпить, а дальше посмотрим. А она сказала, что ты не будешь возражать.
– Правда?
– Ага…
Мы молча шли по берегу. Тени бежали за нами, хотели спрятаться от полуденного жара.
– И ты серьезно решилась на это вроде бы романтическое свидание?
– Нет, конечно, – улыбнулась она и, сощурившись, посмотрела под ноги. – Лиза любила флиртовать. Удержу не знала. Я ей подыгрывала, потому что ей это нравилось.
– Карла, прости, что меня не было. Прости, что я ее не остановил. Прости, что тебе пришлось обнаружить тело. Хотел бы я избавить тебя от этих воспоминаний.
– Прелесть прошлого заключается в том, что его нельзя изменить. Ты не мог ничего сделать – ни тогда, ни сейчас.
– Трудно тебе пришлось… ну, когда ты ее нашла…
– Дверь была распахнута, – сказала Карла, глядя под ноги. – Лиза лежала на кровати. Я решила, что она заснула, а потом заметила пакетик с таблетками, бросилась ее трясти, но поздно… Она уже остыла. Я позвала сторожа, попросила вызвать «скорую» и полицию… Увы, она умерла.
Я обнял ее за плечи, и она по-супружески прильнула ко мне.
– А кто с ней был? Кто дал ей эти таблетки? – спросил я.
– Пока не знаю. Вот пытаюсь выяснить, но я в этих кругах давно не вращалась.
– А когда тебя… допрашивали, что говорили?
– Ничего особенного. Их больше всего ты интересовал, прямо пинками допытывались, – сказала она. – Нет, понятно почему: ты исчезаешь из города, а твоя подруга умирает – или все было наоборот?
Я отстранился и заглянул ей в глаза:
– Погоди, ты что, решила, это я Лизу… Я ее никогда не обижал и не обидел бы ни за что…
Карла рассмеялась – впервые с тех пор, как я заметил ее в кабинете Ранджита, за пальмами.
– Хорошо, что ты смеешься.
– Я не смеялась с тех пор, как нашла ее… Хожу какая-то онемевшая, туман в глазах. Разумеется, ты не мог ее обидеть – иначе я бы тебя не любила.
Она обернулась к морю, ветер откинул ей волосы с лица, открывая его солнцу. Бриз под линейку расчертил бухту нотным станом волн и расплывающимися клоками морской пены торопливо записывал музыку.
– Карла, что произошло? Как ты думаешь, что произошло?
– Говорю же тебе, не знаю пока. А тебя где черти носили?
Где меня черти носили?
Щелк-щелк.
Отрезанная голова.
Голубой Хиджаб.
– По делам уезжал. Абдулла с тобой не связывался?
– Нет, но у него есть мой телефон, он всегда звонит, когда приезжает.
– У Абдуллы есть твой телефон?
– Конечно.
– А у меня нет.
– Ты же телефоном не пользуешься, Шантарам.
– Не в этом дело.
– А в чем?
– Видишь ли…
– Я к Ранджиту не вернусь, – быстро, без улыбки сказала она.
– Ладно. Погоди, в каком смысле?
– Я уже сняла номер в «Тадже».
– В «Тадже»?
– К вечеру вещи доставят.
– Ты ушла от Ранджита?
– Лови шанс за мной приударить, Шантарам.
Женщину, которая намного умнее тебя, любить очень трудно – самое страшное, что, когда тебя снова и снова швыряют лицом в грязь, от этого получаешь удовольствие.
– Что-что?
– Помнишь, ты мне как-то говорил о «до» и «после»? – спросила она, не ожидая от меня ответа.
– Я… да.
– Так вот, «после» уже началось, Лин. Сегодня. Ты не в силах вернуться домой. Я не желаю возвращаться домой. Вопрос в другом: ты со мной или без меня?
Глупец, я не понимал, что она мне говорит, но сообразил это только позже. Вдобавок я не знал ни о принятых ею решениях, ни о том, почему она мне это говорит.
Секунды пролетали пыльцой на ветру. В них было все. В них не было ничего.
– Лиза умерла, – сказал я. – Лиза умерла совсем недавно…
– Она бы… – Карла осеклась, снова рассмеялась и посмотрела на меня несчастными глазами. – О господи, да я тебя… уговариваю… со мной сбежать?!
– Ну, вообще-то, я…
– Иди к черту!
– Меня-то зачем посылать?
Она быстро ступила на обочину и махнула такси.
– Карла, погоди!
Она села в машину и уехала.
Я вскочил на мотоцикл, не разбирая дороги бросился вслед за такси и до самой гостиницы накручивал круги вокруг машины, стараясь привлечь внимание Карлы, но она не удостоила меня взглядом.
Я остановился. Карла отпустила такси, поднялась по широким ступеням к дверям гостиницы и исчезла в вестибюле. Я оставил ей записку у консьержа, отъехал от величественного здания «Таджа», что гордым галеоном высилось в безбрежном океане машин, и занялся расспросами о Конкэнноне. Я беседовал с людьми в игорных заведениях и в опиумных притонах, в барах и дешевых забегаловках на окраинах, в лотерейных киосках и мелких лавчонках, где приторговывали гашишем. Узнал я немного, но в округе поговаривали, что Конкэннон барыжит героином от Компании Скорпионов, которую ни разу не назвали бандой, – за «скорпионами» прочно закрепился статус настоящей мафиозной организации.
Мне следовало отчитаться перед Санджаем – по предварительной договоренности я должен был явиться к нему в два часа пополудни на следующий день после возвращения из Шри-Ланки. Разумеется, Санджай будет в дурном расположении духа из-за того, что я не появился раньше. Впрочем, после смерти его приятеля Салмана в хорошем настроении Санджай не бывал.
На стоянке у Института имени Кишинчанда Челларама я вручил сторожу сотню рупий и попросил его не подпускать к моему байку опасных типов.
– Студенты вообще типы опасные, – ответил сторож на хинди. – Никогда не знаешь, что учудят.
– Вообще-то, я про более опасных типов.
– Ага, – подмигнул мне сторож.
Я прошел полквартала до особняка Санджая и нажал кнопку дверного звонка. Дверь открыл вооруженный афганский охранник и, узнав меня, провел в дом.
Санджай, в пижаме и темно-синем халате с вышитой монограммой на кармане, принял меня в столовой. За окнами влажно зеленел запущенный сад, окруженный высокими стенами. Еды на столе хватило бы на трех голодных здоровяков, но Санджай сидел в одиночестве, прихлебывал чай, курил сигарету и при виде меня не сделал попытки привстать с единственного стула в комнате.
– Славно дельце провернул, – сказал он, оглядев меня с головы до ног. – Впрочем, на тебя всегда можно положиться. Деньги тебе передадут. Все твои вещи из паспортного цеха собрали, вон они, в красном чемоданчике у двери. Остается только попрощаться. Так что прощай.
– В чем заключался мой прокол? Почему меня отозвали раньше времени?
Он затушил сигарету в пепельнице, отхлебнул чая, осторожно опустил чашку на блюдце и откинулся на спинку стула.
– Знаешь, почему я рад с тобой попрощаться, Лин?
– Потому что считаешь, что я заслуживаю лучшего?


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram