Тень горы читать онлайн

– Слава богу! – выдохнул я. – А что, о мотоциклах тут не слыхали?
– Прости, приятель, – улыбнулся он и протянул мне рюкзак. – По-моему, мы добрались вовремя.
– По-твоему? – слабо возмутился я, упираясь руками в колени и с трудом переводя дух.
– Ты вооружен? – спросил он.
– Разумеется.
– Доставай оружие, да побыстрее.
Я вытащил пистолет из пакета. Мой спутник проверил и перезарядил свой десятизарядник, потом удивленно взглянул на дамскую игрушку двадцать второго калибра.
– Если встретишь толстушку в голубом хиджабе…
– Да знаю я, знаю. Ни в коем случае не показывать ей пистолет.
– Ни фига себе, приятель, – ухмыльнулся он. – Рисковый ты человек.
– Голубой Хиджаб надолго запоминается, как я погляжу.
– Она товарищ надежный, – рассмеялся он. – Только пистолет ей лучше не показывать.
Он снова посмотрел на часы и перевел взгляд на дорогу, заглатываемую беззвездной темнотой.
– Если юг там, то и тебе в ту сторону, – сказал он и еще раз взглянул на часы. – В общем, держи на юг. Эта дорога в Тринкомали. По возможности из джунглей не высовывайся. Как доберешься, иди прямиком в гостиницу «Кастелрей», тебе сняли номер на две недели. Там с тобой свяжутся.
– А мы с тобой сейчас расстанемся?
– Да. И больше не увидимся, – сказал он и добавил что-то неразборчивое.
– Что-что? – переспросил я.
– Променяли алмаз на жемчужину, – повторил он.
Я промолчал.
– Нам, тамилам, здесь не место. Мы оставили алмаз, мать-Индию, позарившись на жемчужину. Не важно, что мы делаем, не важно, сколько нас погибнет, – все это зря. Мы променяли алмаз на жемчужину.
– Зачем же вы тогда боретесь?
– Ты, наверное, с тамилами мало знаком… Ш-ш-ш! Слышишь?
Мы напряженно вслушивались в темноту. В зарослях неподалеку шевельнулся какой-то зверек, зашелестела потревоженная листва, и в джунглях снова воцарилась тишина.
– Я борюсь с армией, которая меня выучила, – негромко сказал проводник, глядя на север.
– С армией Индии?
В то время основной военной силой на территории Шри-Ланки был индийский миротворческий контингент.
– С Отделом исследований и анализа, – ответил он. – Они нас всему обучили – и как с оружием обращаться, и тактической координации, и как бомбы закладывать.
Отдел исследований и анализа, часть службы внешней разведки Индии, имел устрашающую репутацию в регионе. Прекрасно обученные агенты спецслужб действовали по принципу «выполнить задание любыми способами», поэтому проводимые ими операции не столько решали проблемы, сколько создавали новые.
Индийские спецслужбы получали сведения из многих источников, включая информаторов в преступных группировках. Агентов Отдела исследований и анализа, как тайных, так и явных, знали в каждой бомбейской банде. Перечить им опасались.
– И вот теперь они борются с нами, – уныло заключил проводник. – Алмаз дробит жемчуг.




Вдали послышался тихий скрежет тормозов, и мы поспешно скрылись в кустах, глядя на дорогу. Шум мотора приближался – надрывно хрипя и кашляя, грузовик въезжал на холм.
Наконец огромный фургон начал спуск вниз.
– Это за нами?
– Да, – усмехнулся мой спутник и потянул меня за собой.
Мы вышли на обочину, где он посигналил синеватым лучом фонарика. Тормоза взвизгнули, грузовик со скрипом остановился, мотор заработал на холостых оборотах.
Позади, в тени фургона, замер джип с выключенными фарами.
Проводник подтолкнул меня к джипу. В кузове грузовика на тюках хлопка сидели человек пятнадцать, а то и больше.
– Поедешь в джипе, – объяснил проводник. – Ты же журналист. Тебе с простыми людьми не положено.
По легенде я был Джимом Дэвисом, канадским репортером агентства Рейтер. Паспорт и журналистское удостоверение выдержат любую проверку – документы я сделал сам.
Мы пожали руки, понимая, что вряд ли снова увидимся и что один из нас не доживет и до конца года.
– Не забудь, поселишься в «Кастелрее», веди себя тихо, через день-два с тобой свяжутся. Удачи тебе. Да хранит тебя Дурга, – прошептал проводник мне на ухо.
– И тебя.
Он вскарабкался в кузов грузовика, уселся на тюк и с улыбкой помахал мне.
На мгновение мне вспомнился трон из тюков во дворе велокиллеров, но вместо наемных убийц на нем восседали призраки войны.
Я сел на переднее сиденье джипа, обменялся рукопожатиями с водителем и двумя улыбчивыми юношами на заднем сиденье.
Грузовик тронулся с места, джип поехал следом. По лицу проводника пробегали дрожащие тени. Он не сводил с меня глаз. Грузовик ехал на юг.
Те, кто, как я, ненавидит преступность, часто задаются вопросом, почему люди, как и я, идут на преступления.
Один из сложных ответов заключается в том, что путь по кривой дорожке всегда легче, до тех пор пока его не уничтожит гнет желания. Ответ попроще звучит так: когда рискуешь жизнью и свободой, часто сталкиваешься с людьми особого склада. В обычной жизни они были бы преуспевающими финансистами, промышленниками или великими полководцами, но в джунглях, преследуемые врагами, они становятся друзьями, потому что в такой ситуации друг – любой, кто готов отдать за тебя жизнь. А те, кто готов отдать жизнь за постороннего, встречаются крайне редко – если не считать полицейских, военных или преступников.
Грузовик свернул на проселочную дорогу. Лицо проводника скрылось в тени. Больше я его никогда не видел.
Мы ехали минут двадцать, а потом водитель остановил машину на обочине.
– Приготовь документы – паспорт, удостоверение. Дальше начинаются пропускные пункты. Иногда машины проверяют, иногда нет. Здесь в последнее время было тихо. И вот, надень. – Он протянул мне темно-синий бронежилет с надписью «ПРЕССА» на груди.
Водитель и юноши на заднем сиденье тоже надели бронежилеты, а на лобовом стекле появилась белая картонка с той же надписью.
Мы проехали мимо хижин и сараев, потом мимо первых домов. На горизонте, в десяти километрах от нас, отблесками лесного пожара загорелись яркие огни большого города.
Нам встретились три контрольно-пропускных пункта – без охранников. У каждого водитель джипа снижал скорость, а потом поддавал газу. В город мы не заезжали, пустились в объезд и через час добрались до прибрежного пригорода Оррс-Хилл, где стояла гостиница «Кастелрей».
– Повезло, – сказал водитель, останавливая джип на подъездной дорожке. – Какая-то болливудская актриса приехала развлекать индийские войска. Похоже, солдаты решили не упускать такого случая.
– Спасибо за помощь.
– Не стоит благодарности, товарищ, – улыбнулся водитель. – Да хранит тебя Господь.
– И тебя.
Джип задом съехал с подъездной дорожки и умчался. Все мои местные проводники – мусульманин, индус и христианин – употребляли слово «товарищ». Обычно мои связные были сомнительными личностями и особого доверия не вызывали. А вот товарищи – это что-то новенькое. Интересно, чем еще удивит меня Санджай.
Я взвалил рюкзак на плечо и поглядел на фасад гостиницы «Кастелрей»: белый колониальный особняк, из тех, что строили для себя белые колонизаторы, награбив золота. Золотые слитки, спрятанные в моем жилете, возвращались домой. Побыстрее бы от них избавиться.
Я остановился у двери и примерил на себя новое имя: прежде чем воспользоваться новой личиной, контрабандист должен к ней привыкнуть. Мне, вечному беглецу, за голову которого назначена награда, пришлось в совершенстве овладеть всевозможными акцентами.
«Меня зовут Джеймс Дэвис. Джеймс Дэвис. Нет, Джим Дэвис. Меня зовут Джим Дэвис. А в детстве звали Джимми. Джим Дэвис, рад знакомству. Зовите меня Джим…»
Подыскав вариант имени понадежнее, я вступил в жизнь, которую мне теперь придется вести, пусть и недолго. Моему недавнему спутнику, проводнику, тому, кто уехал в тени грузовика, эту процедуру упростила война – он оставался безымянным для тех, кому не доверял.
Я взошел по гранитным ступеням, облицованным плиткой, пересек деревянную веранду и постучал в массивную дверь с витражным стеклом. Через минуту створку приоткрыл ночной портье.
– Дэвис, – представился я с непринужденным канадским акцентом. – Джим Дэвис. У меня заказан номер.
Он впустил меня, надежно запер дверь и подошел к стойке, где медленно и тщательно вписал мои паспортные данные в журнал регистрации размером с половину бильярдного стола.
– Кухня закрыта, сэр, – наконец произнес портье и бережно перелистал страницы журнала, будто застилая постель. – Сейчас у нас постояльцев немного, сезон начнется через три месяца. Могу предложить вам холодные закуски и, если желаете, приготовлю вам коктейль – наш фирменный.
Он пересек просторный гостиничный вестибюль и включил лампу у дивана, обитого льном, затем ловко скользнул обратно, открыл дверь в туалетную комнату, зажег там свет и снял полотенце с крючка.
– Не хотите ли умыться с дороги, сэр? – предложил он.
Я изнемогал от голода и жажды. Мне совершенно не хотелось полчаса придумывать, как бы понадежнее спрятать в гостиничном номере жилет с золотыми слитками, – пока жилет на мне, он в безопасности.
Я взял у портье полотенце, умылся и сел на диван перед накрытым для меня столиком.
– С вашего позволения, сэр, я приготовил для вас напиток, – произнес портье, ставя передо мной высокий бокал. – Кокосовое молоко, свежий лайм, немного имбиря, чуть-чуть горького шоколада и еще пара особых ингредиентов. Если вам не понравится, я смешаю что-нибудь по вашему вкусу.
– Меня вполне устраивает ваш выбор, мистер… Простите, не знаю вашего имени.
– Меня зовут Анкит, сэр. Анкит, к вашим услугам.
– Хорошее имя. Означает «совершенство». А меня зовут Джим.
– Вы разбираетесь в индийских именах, сэр?
– Да, Анкит. Вы откуда родом?
– Из Бомбея, – ответил он, ставя на стол блюдо с бутербродами. – Как и вы.
Похоже, это либо мой связник в гостинице, либо враг. Я надеялся, что связник. Бутерброды выглядели очень аппетитно.
– Не присядете, Анкит?
– Простите, не могу нарушить правила приличия, – негромко сказал он. – Вдруг кто-нибудь войдет. Впрочем, благодарю за приглашение. У вас все в порядке?
Вопрос означал: «Нет ли за тобой слежки?» Вполне разумно.
– Все нормально, – успокоил его я, уже без канадского акцента. – Повезло, без проверок проскочили три контрольных пункта. Говорят, в город приехала кинозвезда развлекать военных.
Портье облегченно выдохнул и легонько оперся на спинку кресла. Он был чуть выше меня, худощавый, лет сорока пяти, с копной седых волос, остроглазый, атлетического сложения. Уверенные, точные движения и прекрасное владение телом свидетельствовали о занятиях боксом или каким-то боевым искусством.
– Бутерброды я сделал на выбор, вегетарианские и с мясом, – пояснил он.
– Я сейчас готов скатерть съесть, – улыбнулся я. – Не возражаете, если я начну?
– Вы ешьте, ешьте, – сказал он на хинди. – Пища телесная поможет вам усвоить и пищу духовную, если можно так выразиться.
Я съел все, до последней крошки. И до дна осушил бокал вкуснейшего напитка. Мой связной Анкит, индус из Бомбея, в зоне военных действий между буддистами, мусульманами и индусами был не только радушным хозяином, но и источником ценной информации. Пока я утолял голод и жажду, он подробно объяснил, что обязан сделать журналист в военной зоне, где мне предстояло пробыть несколько дней.
– Не забудьте, ежедневно в полдень вы должны являться на контрольно-пропускной пункт и получать отметку в паспорте, – в заключение произнес он. – Если отметки нет, вас могут арестовать. У вас никогда не возникало чувства, что ваше присутствие нежелательно?
– Пока нет.
– Ну, если в вашем паспорте не найдется отметки, то покажется, что вашего присутствия не желает само мироздание.
– Спасибо за предупреждение, Анкит. Похоже, из-за этой войны все утратили чувство юмора. Что ж, если само мироздание не желает моего присутствия, я погружусь в безысходное уныние и потребую, чтобы вы приготовили мне еще один превосходный коктейль, причем незамедлительно.
– Главное – не забудьте посетить контрольный пункт, – рассмеялся он и направился к барной стойке.
Поход туда ему пришлось повторить неоднократно – не помню точно, сколько раз, после третьего я сбился со счета. Все плыло, как в тумане, будто я наблюдал за палым листом, медленно кружащим в ручье.
Нет, меня не опоили. Анкит был отличным барменом, из тех, кто точно знает, до какой степени опьянения посетителя доводить не стоит. Он говорил негромко, терпеливо и ласково, хотя смысл сказанного от меня ускользал. Вскоре я забыл и о своем задании, и вообще о Компании Санджая.
На веки легонько давили головки огромных, необъятных цветов. Я медленно опрокидывался, невесомо парил в пышном облаке нежных лепестков.
Анкит продолжал говорить.
Я закрыл глаза.
Белые цветы превратились в реку, несущую меня к умиротворению, к деревьям, где мне навстречу радостно бросился пес, счастливо залаял, уперся лапами в грудь…
Глава 34
– Дэвис!
Пес толкал меня лапой, царапал край сна, пытаясь удержать меня там, в священном умиротворении.
– Дэвис!
Я открыл глаза. Оказалось, что я уснул, где сидел, но Анкит подсунул мне под голову подушку и укрыл одеялом. Моя рука невольно скользнула в карман куртки, пальцы сжали дамский пистолетик. Я вздохнул и сообразил, что жилет с золотыми слитками по-прежнему на мне.
«Прекрасно».
Надо мной склонился незнакомец.
«А вот это уже хуже».
– Отвали, дружище.
– Да-да, конечно, – ответил он, выпрямился и протянул мне руку. – Меня зовут Хорст.
– Ты будишь всех, с кем тебе не терпится познакомиться, Хорст?
Он рассмеялся. Громко. Слишком громко.
– Послушай, Хорст, сделай одолжение – не смейся до тех пор, пока я не выпью две чашки кофе.
Он снова расхохотался.
– Ты медленно соображаешь? – уточнил я.
Он опять зашелся смехом, а потом протянул мне чашку кофе.
Кофе оказался крепким, горячим и очень вкусным. Невозможно не проникнуться симпатией к человеку, который угощает тебя отменным кофе через несколько часов после твоего стремительного и совершенного опьянения.
Я посмотрел на него.
Глаза небесной, выжженной солнцем голубизны. Несуразно громадная голова – поначалу я решил, что мое зрение пострадало от кокосово-лаймового коктейля, но потом сообразил, что у Хорста и в самом деле несуразно громадная голова.
– Ну и башка у тебя! – Я встал и пожал ему руку. – Регбист, что ли?
– Да что ты! – захохотал он. – Представляешь, как трудно подходящий шлем подобрать?
– Нет, не представляю, – сказал я. – Спасибо за кофе.
Я собрался уходить. Солнце еще не взошло. В предрассветных сумерках хотелось запереться в номере и немного поспать.
– Эй, нам же надо на контрольный пункт, отметку проставить, – окликнул Хорст. – Лучше всего это делать на рассвете. Поверь мне, так безопаснее, ja[66].
На мне по-прежнему был бронежилет с надписью «ПРЕССА». Хорст обращался к коллеге-репортеру. Что ж, идти на контрольный пункт лучше вдвоем. Сон подождет.
– Ты на кого работаешь?
– На «Шпигель», – ответил Хорст. – Вообще-то, я фрилансер. А ты?
– Ты давно здесь?
– Относительно. Видишь, уже запомнил, когда лучше всего являться на контрольный пункт.
– Я умыться успею?
– Успеешь, если по-быстрому.
Я бросился в номер, разделся, принял холодный душ и через шесть минут уже снова застегивал на себе жилет со слитками.
По лестнице я спустился бегом, но в вестибюле никого не было. Занималась заря, и в окна лился такой же неяркий свет, как свет электрических ламп в вестибюле: свет без теней.
Тишину нарушил еле слышный шорох – снаружи усердно трудились садовники.
Я пересек широкую веранду, выходящую на открытую рану газона, – эту рану беспрестанно пытались залечить джунгли. Семь человек атаковали заросли – рубили, резали, подстригали, выпалывали и опрыскивали ростки гербицидом. Город вел бесконечную войну с природой.
В ожидании Хорста я наблюдал за садовниками. Джунгли вещали голосом ветра: «Дайте нам четверть века. Уходите отсюда, возвращайтесь через двадцать пять лет, увидите – мы все залечим».
– Эх, мне бы таких работников, – вздохнул Хорст, подходя ко мне. – У моей подруги ферма в Нормандии – прекрасное место, природа и все такое, только за ним уход нужен. Эти ребята быстро бы его в порядок привели.
– Это тамилы, – сказал я, глядя, как они снуют по сверкающей росистой траве. – Они вездесущи, как ирландцы. В Нормандии наверняка есть тамилы.
– Откуда ты знаешь, что они тамилы? – с сомнением в голосе произнес Хорст.
– Здесь только тамилы занимаются грязной работой.


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram