Тень горы читать онлайн

– Я счастлив узнать, что ты его покидаешь. А ты счастлив?
– Да. Береги Лизу.
– Буду беречь, и с большим удовольствием.
– А теперь вернемся к остальным?
– Да! Ты сообщил мне чудесную новость, Лин, и мы должны это отпраздновать! Вот только…
– Что такое?
– Вы с Карлой.
– Мы с Карлой? Мы не вместе. Есть я, и есть она.
– Лин, ты сейчас говоришь с Дидье. Никакой, даже самый мимолетный намек на нежные чувства не ускользнет от глаза Дидье. Я видел вас двоих, и я все понял.
– Забудь о Карле.
– Я смогу это сделать, если сможешь ты, – заверил он. – Что бы ты ни делал, я на твоей стороне.
– Спасибо, брат, – сказал я и крепко его обнял, уткнувшись лицом в курчавую шевелюру.
А еще через минуту мы воссоединились с Карлой и Близнецом. Карла взглянула на нас проницательно и улыбнулась с легким оттенком всезнающего превосходства, который только добавил пикантности ее обаянию.
Две девушки-иностранки, держа по бокалу в каждой руке, танцующей походкой приблизились к Дидье и Близнецу, которые, также пританцовывая, взяли предложенную выпивку.
– Ты здесь с кем-то? – спросила одна из девчонок у Близнеца.
– Я здесь с самим собой, – ответил он, – но не уверен, что это принимается в расчет. Я Близнец. А вы кто?
– Надо же! – вскричала одна из девчонок. – И я Близнец!
– Отлично, тогда зацени вот это: в чем разница между Близнецом и Близнецами?
– И в чем же?
– У Близнеца нет пары!
И они все захохотали, корчась, натыкаясь дуг на друга и проливая вино.
Мы с Карлой долго пробирались через тусовочную толчею, перекликаясь с друзьями и знакомыми, пока вдруг не обнаружили совершенно свободную барную стойку.
– Какой чудесный бар! – сказала Карла в ответ на приветствие бармена. – Полно напитков, все задаром и ни одного клиента.
– К вашим услугам, – сказал бармен.
– Я готова пристрелить как минимум трех человек за бокал шампанского, – заявила Карла, сопровождая эти слова изящным взмахом руки.
– Как скажете, мэм, – ответил бармен. – А вам, сэр?
– Содовую без льда, – сказал я. – Как тут идут дела?
– Как обычно, сэр, – изрек бармен, сама невозмутимость. – В итоге у всех останется лишь два вопроса: «Что я вчера вытворял?» и «Что я вчера пропустил?»
– Если только последней фразой не будет: «Черт возьми, похоже, мне хана», – предположил я.
– Жизнь коротка, – философски заметил этот рослый молодой человек, аккуратно откупоривая бутылку шампанского. – Но она состоит из длинных ночей.
– Вот почему на самом верху так одиноко, – подхватила Карла.
– На самом верху всегда одиноко, – сказал бармен, наполняя бокал, – из-за непроходимой давки внизу.
– Как вас зовут? – спросила Карла.
– Рэнделл, мэм.
– Рэнделл, – повторила она и подняла бокал. – Это Лин, а я Карла, и я полностью с вами согласна. Вы откуда родом?
– Мои родители из Гоа, – сказал он, вручая мне стакан с содовой. – Но сам я здешний.




– Мы тоже здешние, пока длится наше пребывание здесь, – сказал я. – Где ты наловчился выдавать сентенции, Рэнделл?
– Это не особо интересная история, – сказал он.
– Может, предоставишь нам судить об этом? – спросила Карла.
– Ну, хорошо. Поначалу я просто общался с клиентами, – сказал он, споласкивая стакан. – Задавал обычные вопросы: «Вы здесь по делам? У вас есть дети? Почему вы решили, что жена вас не понимает?» и так далее. А потом начал сводить свою часть диалогов к обобщениям и кратким комментариям. Бармену редко удается вставить в разговор больше одной-двух реплик подряд. Так уж водится, и с этим ничего не поделаешь… Я вам еще не наскучил?
– Нет, – хором откликнулись мы.
– Теперь я уже не ввязываюсь в беседы. Хотя сегодня сделал исключение, во-первых, потому, что моя смена подошла к концу, и, во-вторых, потому, что вы мне понравились. Я сразу приметил вас обоих, как только вы появились на горизонте. У меня чутье на людей, и я никогда не ошибаюсь.
– Полезный дар, всегда пригодится в жизни, – заметила Карла. – Так что там дальше насчет сентенций?
– Я стараюсь подравнивать и формировать беседу своими репликами – примерно как формируют бонсай путем обрезки. В результате остаются только значимые фразы. Так оно лучше: немножко правды и ничего лишнего, потому что правда – это своего рода пароль. Когда люди ее слышат, они открывают вам дверь.
– Рэнделл, – сказала Карла, и ее глаза сверкнули под стать цветному стеклу в витраже, – если ты перестанешь общаться с клиентами и зароешь такой талант в землю, ноги моей больше не будет в этом баре… Кстати, мне нужно повторить.
Бармен наполнил два бокала шампанским, а мне предложил еще один стакан содовой.
– Мой сменщик так и не появился, и я уже полчаса формально не на работе, – сказал он. – Так что имею право выпить в хорошей компании. Предлагаю тост: за то, чтобы слова нас никогда не подвели.
– Не согласна. Слова как таковые не могут подвести. Подводят только люди, их говорящие, – возразила Карла. – А знаешь, Рэнделл, это наш первый за два года совместный тост с Шантарамом, и я думаю, встреча с тобой также была предопределена. Давайте выпьем за нас троих.
Я протянул к ним стакан, но Карла уклонилась от чоканья.
– Нет! Это плохая примета: чокаться водой, – сказала она.
– Да брось ты!
– Я серьезно.
– Ты же сама в это не веришь.
– Даже если ты не веришь в приметы, это еще не повод ими пренебрегать, Лин. Мало тебе нынешних напастей?
– Ладно-ладно, твоя взяла.
– Как всегда.
В этот момент к бару враскачку подвалил новый клиент, ненароком задев Карлу, и наши бокалы звякнули друг о друга.
– Похоже, мы все-таки чокнулись, – сказал я.
Она секунду смотрела на меня, нахмурившись, но затем улыбнулась вновь.
– Это можно исправить, – сказала она. – Скажи новый тост, но сам после него не пей. Тогда дурная примета не сбудется.
– Тост за зеленые глаза: да не омрачится их сияние ничем и никогда!
– Вот за это я выпью охотно, – сказал Рэнделл и отхлебнул из бокала.
– За зеленых ферзей! – сказала Карла, сверкнув улыбкой.
Она подняла бокал, сделала маленький глоток и посмотрела на меня. Это был решающий момент, и мы это понимали. Все оборачивалось лучше некуда.
– Привет, Лин! – внезапно возник рядом Винсон и хлопнул меня по спине крепкой ладонью; Ранвей была с ним. – Рад тебя видеть, старина!
Я все еще смотрел на Карлу. Она продолжала смотреть на меня.
– Винсон, – произнес я, и собственный голос показался мне каким-то чужим и надломленным. – Кажется, вы незнакомы. Это Карла. Карла, это Стюарт Винсон. А это Ранвей, хотя пишется Раннвейг.
– Та самая Карла! – воскликнул Винсон. – Наслышан и чертовски рад наконец-то познакомиться.
– От этого мало толку, – сказала Карла довольно резко.
– То есть… что? – растерянно улыбнулся Винсон.
– Все, что ты обо мне слышал, уже устарело.
– Устарело? Почему?
– Потому что я обновилась.
Винсон рассмеялся:
– Ну надо же! Когда это произошло?
– Это происходит в данный момент, – сказала Карла, глядя ему в лицо. – Можешь последить за процессом, если получится.
Мое сердце споткнулось, как пьяный танцор. Боже, как я ее любил! Она была единственной и неповторимой.
Меж тем Карла повернулась к спутнице Винсона и спросила, как та себя чувствует. Я пригляделся к Ранвей. Бледная и осунувшаяся, она выглядела далеко не лучшим образом.
– Она в полном порядке! – заявил Винсон, приобняв девушку за плечи. – Я сказал ей сегодня: «Ты много чего перенесла, но все это позади. Теперь пора выйти на свежий воздух, повидать людей, развеяться, посмеяться». Говорят, смех – это типа лучшее лекарство.
С этими словами он притянул Ранвей к себе. Ее руки безвольно болтались вдоль тела.
– Как поживаешь, детка? – обратился я к ней.
Она вскинула глаза, и в них блеснули голубые льдинки.
– Я не детка! – отрезала она.
– О… кей.
– Не принимай близко к сердцу, – сказала ей Карла. – Он же писатель. Он воображает себя этаким мудрым старцем, древнее собственного дедушки.
– Ловко ты его поддела! – рассмеялся Винсон.
– Что касается тебя, – сказала Карла. – Убери-ка лапы от девушки, сейчас же!
Оторопевший Винсон разжал объятия и позволил Карле оттянуть Ранвей в сторону.
– Рэнделл, – сказала Карла, – я знаю, что твоя смена уже закончилась, но у нас тут экстренный случай. Мне нужны твои самые чистые бокалы и самые грязные шутки, лишь бы они могли рассмешить.
– Ваше слово для меня закон, мэм, – сказал Рэнделл, и бокалы, как живые угри, замелькали в его руках под струей воды.
– Ни фига себе! – пожаловался мне Винсон. – Она типа забрала мою девчонку.
– А она сейчас уже твоя?
– Слушай, старик, – сказал он, расплываясь в улыбке. – Разве я не сказал тебе еще там, в участке, как много она для меня значит? Я, как увидел ее, вмиг потерял голову. Она просто чудо, верно? У меня сердце заходится всякий раз, как я на нее взгляну.
– Она сейчас как выжившая после авиакатастрофы, – сказал я.
– Авиа? Какой… катастрофы?
– Ты понял, что я имею в виду. На днях она проснулась и нашла рядом в постели своего мертвого парня. От такого потрясения быстро не оклемаешься. Сбавь обороты, приятель.
– Да-да, конечно. Я в том смысле… эй, погоди-ка! Уж не подумал ли ты, что я затянул девчонку в постель, пользуясь ее типа бедственным положением? Я… я совсем не такой человек.
– Знаю.
– Я даже не пытался к ней подкатить.
– Знаю.
– И ни за что бы так не поступил.
– Знаю.
– Я совсем не такой человек, – повторил он угрюмо.
Внезапно я почувствовал усталость – этакую сердитую усталость, когда тебя раздражает все вокруг, за исключением чего-то плоского, белого и с подушкой на одном конце.
– Если бы я считал тебя таким, я бы тебе не позволил к ней подступиться, да и к любой другой девчонке тоже.
Он ощетинился и расправил плечи, почувствовав себя оскорбленным:
– Готов обсудить это с глазу на глаз в любое время, когда ты будешь в подходящей форме, старина.
– У меня сейчас нет времени на эту фигню, Винсон. Я повстречался с Ранвей еще до тебя, и это я спас ее от тюрьмы – ты не забыл? Все это дает мне право сказать: сдерживай свои порывы и не дави на девчонку. Если тебе не нравятся мои слова и ты предпочитаешь доводы в виде зуботычин, жду через пять минут на стоянке перед отелем.
Мы уставились друг на друга: его задетая гордость против моего раздражения. Таковы мужчины. Мне нравился Винсон, и я нравился ему, но сейчас мы были готовы сцепиться.
– Это когда ты с ней встречался? – спросил он после долгой паузы.
– За день до того случая в полиции.
– Почему ты мне не сказал?
– А почему она тебе не сказала? Может, потому, что это тебя не касается? Послушай, мы с ней лишь ненадолго пересеклись на улице перед «Леопольдом». Она там ждала своего приятеля с порцией дури. Спроси ее об этом.
– О’кей, о’кей. Я прежде всего забочусь о ней, разве ты не видишь?
– Конечно вижу. И я рад, что она с тобой. Именно это я и пытался сказать тебе раньше – возможно, не в самых удачных выражениях. Ты славный парень. Я знаю, с тобой она будет в безопасности. Только не торопи события. У нее был друг-любовник. Теперь он мертв. Кто ей сейчас нужен, так это просто друг. Без второй половины этого сочетания. Любовник подождет, пока друг не сделает свое дело. Понимаешь, да?
Он вздохнул и расслабился:
– Да уж! Ты меня раздраконил по делу, Лин. Боже! А я-то подумал…
– Сейчас лучшее, что ты можешь сделать для этой девушки, – это сказать, что ее парень не совершал самоубийства. Она чувствует себя виноватой, хотя ее вины в этом нет. Проблема в наркоте, которая оказалась слишком убойной. Трое юнцов загнулись от нее в те же дни. Можешь навести справки. Скажи это ей и убедись, что она тебя поняла. И это поможет ей прийти в себя.
– Благодарю, – сказал он. – И… сожалею, что вышло недопонимание…
– Я сам виноват. Слишком многим забита голова. Ты не встречал Лизу в эти дни?
– В последний раз я видел ее с каким-то типа художником. Высокий брюнет с прилизанными волосами.
– Понял, спасибо. Это один из ее партнеров по галерее. Если не отыщу ее здесь, уеду домой. Передай это ей, если встретишь, с художником или без. Ну, будь здоров!
– Постой! – сказал Винсон, протягивая руку для пожатия. – Спасибо тебе. Спасибо. Я о том, что… Я позабочусь о Ранвей. То есть…
– Вот и славно, – сказал я, с улыбкой пожимая ему руку, мысленно желая счастья им обоим и сознавая в глубине души, что спокойно смогу обойтись без новых встреч с этой парочкой, лишь бы у них все было хорошо. – Так держать!
После этого я еще раз прошелся по комнатам: всюду кружили вихри пьяного веселья, но Лизы в этой круговерти не наблюдалось. В конце концов я начал пробираться к выходу.
Карла танцевала с Ранвей. Я с минуту постоял, глядя на нее: движения бедер как волны моря, глаза как пение флейты, руки как две коварных змеи. Карла.
Глава 32
Когда распахнулась дверь лифта, оттуда навстречу мне вышли Джордж Скорпион, Навин Адэр и Дива Девнани.
– Лин! – воскликнул Навин. – Ты куда это собрался, старик? Праздник только начинается!
– А я уже вконец выдохся, – сказал я, перешагнув порог лифта и держа палец на кнопке, чтобы не дать двери закрыться. – Ты не уделишь мне минуту?
– Пожалуйста, не уходи! – взмолился Скорпион. – Я так хочу услышать твой рассказ о драке в «Леопольде»! Все об этом молчат, а мне страсть как хочется знать.
– В другой раз, Скорп.
– О’кей, мы проводим тебя вниз, – сказал Навин и вернулся в кабину, втянув туда же своих спутников.
Дверь закрылась, и мы начали спуск в компании наших двойников, отражавшихся в зеркальных внутренних стенках.
– Там должна быть одна прелестная девушка из Америки, блондинка с карими глазами, – сказала Дива. – Ты с ней виделся?
– Прелестная девушка ждет меня дома, – сказал я.
– Но эта девушка…
– Хватит уже, Дивья! – раздраженно прервал ее я.
– Что-что, а галантность из тебя так и прет, кавалер хренов! – огрызнулась она. – Любую даму сразишь наповал.
– Пардон, это вышло грубо…
– Беру американку с карими глазами на себя, – внезапно заявил Скорпион.
Мы все повернулись к нему.
– Ну, то есть… если Лин не хочет… раз уж ты надумал уходить…
– А ты неслабо прифрантился, Скорпион, – заметил я.
Его обычно растрепанные волосы теперь были собраны в хвостик на затылке, а наряд состоял из желтой рубашки, новых джинсов, ремня с серебряной пряжкой и ковбойских сапожек. На безымянном пальце красовался перстень с ониксом и золотым изображением древнегреческого шлема.
– Как считаешь, не перебор? – спросил он с беспокойством, разглядывая себя в лифтовом зеркале. – Это была идея Дивы. Она…
– Все отлично, – сказал я. – Ты выглядишь на миллион баксов. Молодчина, Дивья.
– На тридцать пять миллионов, если быть точным, – поправила она. – И зови меня Дивой, сколько можно напоминать? Если еще раз назовешь меня Дивьей, клянусь, я врежу тебе по яйцам. Учти, я достаточно низкая и достаточно злобная, чтобы это сделать.
– Это совсем не пустая угроза, – предупредил Навин.
– О’кей, отныне ты для меня только Дива.
Я посмотрел сверху вниз на это миловидное, гордо вздернутое личико. Она была ниже среднего роста и так привыкла ходить на высоченных каблуках, что для ее осанки стал характерен легкий наклон вперед с упором на подушечки пальцев. Как следствие, походка ее напоминала движения


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram