Тень горы читать онлайн

– Всегда буду рад тебя видеть.
Абдулла, Карла и я быстро спустились по склону, поддерживая друг друга на самых скользких участках. На парковке под горой Абдулла отправился звонить по телефону. Ожидая его, я поглядывал на грозовое небо:
– Вряд ли успеем до начала ливня. Он может застать нас на трассе.
– Если не раньше, – ухмыльнулась Карла. – А ловко ты окрутил Сильвано: из заклятых сразу в закадычные.
– Да он вроде неплохой парень. И я сам виноват в той стычке. Нервы сдали, слишком много всего накопилось.
– Черт тебя побери, Лин! Зачем ты это делаешь?
– Что?
– Туманно намекаешь на что-нибудь, а после не расшифровываешь намек.
– Кто бы сетовал на соринки в чужом глазу, – парировал я, хотя и понимал, что она права.
Я хотел бы многое ей сказать. Что все вокруг меня шло кувырком. Что мы с Лизой отдалялись друг от друга. Что на Ранджита охотились бомбисты. Что я покидал Компанию Санджая. Что назревали кровавые разборки между бандами, а также внутри самих банд и что избежать опасности в городе можно было только одним способом: поскорее уехать из этого города.
– Тебе надо на время уехать из города, Карла. Да и мне тоже.
– Об этом сейчас не может быть и речи, Шантарам, – со смехом сказала она и отошла к прилавку поболтать с продавцом.
Вернулся Абдулла и вполголоса сообщил мне новости:
– Санджай заплатил всем кому следует. Дело спустили на тормозах. Однако я, как и планировалось, должен сегодня же уехать на север, к нашим братьям в Дели. Пробуду там примерно неделю.
– Неделю?
– Да. Как минимум неделю.
– Я поеду с тобой. В Дели у тебя полно врагов.
– У меня полно врагов повсюду, – сказал он спокойно, опуская глаза. – Но и друзей тоже хватает. Ты не сможешь поехать со мной. Ты должен отправиться в Шри-Ланку и выполнить там свою миссию. Тем временем история со стрельбой в «Леопольде» будет замята окончательно.
– Погоди-ка, брат. Ты забыл, что я больше не работаю на Компанию.
– Я сказал Санджаю, что ты хочешь уйти.
– Зачем?! Я сам должен был это ему сказать! – возмутился я.
– Знаю, знаю. Но я прямо сейчас отбываю в Дели и не смогу тебя подстраховать при разговоре с Санджаем, а без меня это было бы слишком рискованно. Вот почему я заранее сообщил ему о твоих планах: чтобы по его реакции понять, грозит ли тебе опасность.
– Ну и как, грозит?
– И да и нет. В первый момент он очень удивился и пошел вразнос, но потом остыл и сказал, что, если ты выполнишь эту миссию для Компании, он позволит тебе уйти. Как тебе такой расклад, Лин?
– Это все, что он сказал?
– Он также сказал, что, будь у тебя родня в Бомбее, он бы вырезал ее всю без остатка.
– Что еще?
– И еще он с большим удовольствием бросил бы тебя на растерзание собакам.
– Это все?
– Все, не считая брани в твой адрес, которую я не могу повторить. Он ужасный сквернослов и наверняка умрет с грязной руганью на устах, иншалла.




– Когда я должен отправиться?
– Завтра утром, – сказал он. – Сначала поездом до Мадраса, а оттуда грузовым судном в Тринкомали. В семь утра на вокзале тебя будут ждать люди Компании с билетами и инструкциями.
Шри-Ланка, грузовое судно, инструкции… Я глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух из легких.
– Значит, Шри-Ланка?
– Не забывай, ты давно обещал это сделать.
– Да, я дал слово, о чем теперь жалею.
– Зато после поездки ты будешь свободен. Это твой шанс уйти чисто, без напрягов. Думаю, тебе стоит согласиться. В ближайшие дни я не смогу разобраться с Санджаем, и тебе лучше провести это время вдали от него.
– О’кей. О’кей, иншалла. Поехали.
– Постой, – сказал он, наклоняясь ближе ко мне. – В эту неделю, брат, ты должен очень внимательно следить за каждым своим словом и каждым шагом.
– Ты меня знаешь, – улыбнулся я.
– Да, я тебя знаю, – сказал он мрачно. – И я знаю демона, который сидит внутри тебя.
– С чего бы это?
– Демоны сидят в каждом из нас. Некоторые их них не хотят причинять нам вред и просто используют наши тела для обитания. Но есть и такие, которые хотят большего. Они хотят поглотить душу человека, в которого вселились.
– Я не силен в демонологии, Абдулла, но могу сказать, что наши взгляды на этот предмет не вполне совпадают.
Несколько секунд он смотрел на меня молча, и в его янтарных глазах отражалась листва качаемых ветром деревьев.
– Ладно, не бери в голову… – начал я, но он меня прервал:
– Помнится, однажды ты сказал, что не бывает хороших и плохих людей. Наши поступки могут быть хорошими или плохими, но не люди, которые их совершают.
– Это слова Кадербхая, не мои, – заметил я.
– А Кадербхай услышал их от Идриса. Чуть ли не каждое мудрое изречение Кадербхая было взято им у Идриса. Но в данном случае я не согласен с Идрисом, Кадербхаем и тобой. В этом мире есть плохие люди, брат Шантарам. И существует только один способ их одолеть.
Он завел мотоцикл и неторопливо покатил по дороге с расчетом на то, что я вскоре его догоню. Дождавшись, когда Карла пристроится сзади, я уловил ее запах – смесь корицы и сандала – и на мгновение ощутил атласное прикосновение волос к моей шее.
Мотор ревел, прогреваясь на холостых оборотах. Она перекинула одну руку через мое плечо, а другую пропустила под левым локтем. Ее татуированная цитатами рука легла мне на грудь. Я слышал музыку в душе. Я чувствовал себя как дома. Ибо твой истинный дом – это сердце, которое тебе суждено полюбить.
Мы следовали плавным изгибам, подъемам и спускам лесной дороги, и тень горы, которая свела нас вместе, постепенно исчезала за колыхающимися деревьями. В одном месте мне пришлось резко затормозить, чтобы объехать большую ветку, рухнувшую на дорогу. При этом Карла плотно прижалась ко мне, так что я перестал понимать, где кончается ее тело и где начинаюсь я, – и не хотел этого знать.
Перед крутым подъемом на следующий холм я поддал газу. Она обхватила меня еще крепче, и в самый дивный миг этого объятия ее ладони, скользнув по ребрам, сомкнулись на моем сердце и оставались там, пока мы не перевалили через гребень.
К моменту выезда на магистраль я был так оглушен любовью, что лишь каким-то чудом вписался в стремительный поток транспорта. Ветер кружил над трассой, периодически проводя волосами Карлы по моей шее. А она прижималась ко мне, положив руку на мою грудь, и мы мчались сквозь вспышки молний, озарявших рекламные щиты вдоль тернистой дороги к дому.
Глава 30
– Это было долгое прощание, – сказала Карла, глядя вслед Абдулле, который только что вырулил со стоянки перед отелем «Махеш».
– Поездка тоже была долгой, – сказал я.
– Да, но растроганный Абдулла – такое увидишь не часто.
– Что ты хочешь от меня услышать, Карла?
– Ну, для начала хотя бы то, что не хочешь мне говорить.
«На деньги Халеда мы купим много стволов», – прошептал мне Абдулла при прощальном объятии. И прозвучало это не так чтобы очень растроганно.
– Сложно объяснить, – сказал я.
– Это не ответ.
Она все еще сидела на мотоцикле позади меня, держа в одной руке свою сумку, которую вез Абдулла и передал ей при расставании. Другая ее рука небрежно покоилась на моем бедре. В кои-то веки я был счастлив подвернуться кому-то под руку.
– А знаешь, – сказал я, блаженствуя, – мне это нравится.
– И это не ответ.
– Но мне это действительно очень нравится.
– Что именно?
– Сидеть вот так, на байке, разговаривая с тобой.
– Это нельзя назвать разговором.
– В принципе, можно.
– Уклонение от ответов не считается разговором – хоть в принципе, хоть без принципов.
– Назовем это уклончивым разговором.
– Прогресс налицо.
Возникла небольшая пауза. Асфальт на стоянке был чисто вымыт ливнем, поблизости никого не было. Гроза прошла, и свежий муссонный ветер гулял по берегу за нашими спинами.
– Мне чертовски приятно общаться с тобой таким образом. Вот, собственно, что я хотел сказать.
– Раз уж ты это сказал, могу я уточнить: мотоцикл тоже считается участником этого уклончивого, но чертовски приятного разговора?
Я выключил до сего момента урчавший двигатель.
– Что конкретно тебе в этом так сильно нравится? – спросила она. – То, что мы сидим близко друг к другу, или то, что я сейчас не могу видеть твою расквашенную физиономию?
– То, что я сейчас не вижу твоего лица. И еще, да… то, что мы сидим близко друг к другу.
– Надо полагать… Эй, минуточку! Так это мое лицо является проблемой?
– Твои глаза, если быть точным, – сказал я, наблюдая за людьми, машинами и конными повозками, беспрерывно сновавшими перед входом в отель.
– А что не так с моими глазами?
Я ощущал ее голос всем телом – в тех местах, где мы с ней соприкасались.
– Когда я не вижу твоих глаз, это как если бы мы играли в шахматы и ты вдруг осталась без ферзя.
– Вот как?
– Именно.
– То есть я беспомощна и беззащитна?
– Не беззащитна. Но это умаляет твое превосходство.
– Мое превосходство?
– Да. Ты всегда им обладаешь при материальном равенстве.
– И это тебя заводит?
– Типа того.
– Потому что сам стремишься к превосходству над женщинами?
– Вовсе нет. Просто видеть тебя перед собой – это все равно что играть в шахматы, имея одного ферзя, когда у тебя их четыре, или восемь, или шестнадцать…
– У меня на доске шестнадцать ферзей?
– Да. Зеленых, как твои глаза. Шестнадцать зеленых ферзей. Но сейчас, разговаривая с тобой на байке, я не вижу ни одного из них. И мне это чертовски приятно. Это раскрепощает.
Мы помолчали несколько секунд.
– Так вот в чем фишка твоего разговора на байке?
– Это не фишка, а просто факт. Совсем недавно открытый факт. Сейчас твои ферзи упрятаны в коробку, и мне это в кайф.
– Да ты сам без короля в голове, горе-гроссмейстер!
– Может, и так.
– Мои глаза ничего не значат, – заявила она чуть погодя и не очень уверенно.
– Для меня твои глаза, как и твое сердце, означают абсолютно все.
Она замолчала, размышляя о чем-то.
– А для меня абсолютно все – это моя воля.
И после паузы повторила это так, словно выталкивала слова из своего тела:
– Моя воля – это все.
– Я согласен с Идрисом и тобой насчет воли, но меня больше интересует, на что эта воля направлена.
Она сменила позу, положив локти мне на плечи.
– Скажи, когда ты был в тюрьме, то есть в неволе, – медленно произнесла она, – тебе случалось хоть раз утратить свою внутреннюю волю?
– Случаи, когда тебя приковывают к стене и забивают ногами до потери пульса, тоже считаются?
– Возможно. Если ты при этом терял волю. Скажи, им удавалось хоть ненадолго лишить тебя воли?
Я задумался над этим. Вновь я плохо ее понимал и при этом не был уверен, что мне понравится то, что я в конце концов смогу понять. А на ее большой вопрос нашелся маленький ответ:
– Да, можно сказать и так. Ненадолго.
– Меня однажды тоже лишили воли, – сказала она. – И я скорее пойду на убийство, чем позволю такому случиться вновь. Я убила человека, сделавшего это со мной, чтобы он не сделал то же самое с другой мной где-нибудь в другом месте. Больше никто никогда не лишит меня воли.
Это заявление напомнило мне крик окруженного карателями повстанца: «Живым вы меня не возьмете!»
– Я люблю тебя, Карла.
Она молчала; не было слышно даже ее дыхания.
– Ты подсел на это, как на наркоту? – спросила она через какое-то время.
– Вовсе нет. У меня лишь одно пагубное пристрастие: правдивость.
Она слегка отстранилась, опираясь на локти, и вновь замолчала.
– Согласись, что разговор на байке вышел занимательным, – сказал я наконец.
– Соглашусь, когда услышу от тебя что-то дельное. А пока что твои мысли как перекати-поле, Шантарам.
– Хорошо. Тогда к делу. На вершине горы ты начала разговор о Ранджите, а я его не поддержал. Но сейчас, на байке, я готов продолжить. Объясни мне такую вещь: если у Ранджита мало шансов стать долгожителем в Бомбее, почему он не скроется вместе с тобой в каком-нибудь тихом местечке, предварительно продав свой бизнес?
– Он рассказал тебе о бомбе, да?
– Так он и тебе о ней сообщил?
– Он упомянул про твой совет уволить шофера. Кстати, ты оказался прав. Его подкупили.
– Постой, как же так? Ранджит меня буквально умолял не говорить тебе об этом случае, а затем пришел домой и сам тебе все выложил?
– Он же политик. А политика это не столько обман, сколько умение догадаться, когда обманывают тебя.
– Однако ты не ответила на мой вопрос. Почему он не скроется, прихватив свои деньги? Их у него предостаточно.
Она рассмеялась, застав меня врасплох, поскольку я не видел в своих словах ничего смешного и не видел ее лица, чтобы предугадать такую реакцию.
– От игры нигде не скроешься, если ты в нее ввязался, Лин, – сказала она.
– Мне нравится наш разговор: намек на намеке и все без расшифровок.
– Где бы игра тебя ни захватила, – сказала она, наклоняясь ближе и касаясь дыханием моей шеи, – и что бы она собой ни представляла, тебе уже не сорваться с этого крючка. Разве я не права?
– Мы сейчас говорим о Ранджите или о Карле?
– Мы с ним оба игроки.
– А я, как ты знаешь, не любитель азартных игр.
– Некоторые игры стоят того, чтобы в них ввязаться.
– Например, такие, где на кону стоит власть над всем Бомбеем?
Я почувствовал, как она напряглась, вновь от меня отдаляясь.
– Как ты это узнал?
– Догадаться нетрудно. У Ранджита амбиций выше крыши, это сразу видно. И у него серьезные враги.
Она молчала у меня за спиной, и я не мог хотя бы гадать по лицу о ходе ее мыслей. Разговоры на байке имеют свои минусы.
– Ранджит – это псевдохороший парень, затесавшийся в компанию откровенно плохих парней, – сказала она.
– Псевдохороший? Обычно такие дадут фору явным плохишам.
– Ну, плохиши и так недурно справляются, – ответила она со смешком.
– А ты зачем ввязываешься в эти игры? Тебе-то какой резон?
– Я играю, потому что в этом я сильна. Я игрок по натуре.
– Оставь это дело, пока не поздно. Пусть Ранджит играет в политику, если ему так приспичило, но тебе лучше держаться от этого в стороне.
– Ты волнуешься за нас с Ранджитом или за нас с тобой?
– Я волнуюсь за тебя. Если бы мы разговаривали не на байке, я бы, наверное, не решился это сказать. Только не тебе в глаза. Мне очень не нравится то, что сейчас происходит. Ранджит не имеет права подвергать тебя риску. Никакие амбиции того не стоят.
– Надо будет купить мотоцикл, – сказала она, вновь прижимаясь ко мне и, судя по голосу, улыбаясь. – А ты меня научишь его водить.
– Это не шутки, Карла. Ранджит самонадеянно дразнит нечто жуткое, до поры сидящее в клетке, но рано или поздно оно оттуда вырвется.
– Почему мы вообще об этом говорим?
– Предлагаю вот что. Пусть Ранджит занимается политикой, и я попрошу своих друзей за ним приглядывать. Но тебе совсем не обязательно быть женой Ранджита здесь. Ты вполне можешь быть его женой где-нибудь далеко отсюда. Например, в Лондоне.
– В Лондоне?
– Многие индийские жены уезжают в Лондон от своих мужей.
– Но я бомбейская девчонка, йаар. Что мне делать в Лондоне?
– Ты еще и американка, а также швейцарка и вообще гражданка мира. Ты могла бы купить и обставить жилье в Лондоне на имя Ранджита и на деньги Ранджита. Надеюсь, он там будет


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram