Тень горы читать онлайн

– У вас есть ручка?
– Я…
– Не нужно, – сказал я, доставая ручку из кармана жилета.
На последней странице последнего рассказа было всего две фразы:
Высокомерие – это внешнее проявление гордыни, заполняющей все вокруг своим «я».
Благодарность – это внешнее проявление смирения, внутри которого всегда найдется место для любви.
Этот листок вполне годился для записки. Я отделил его от остальных, переписал финальные фразы от руки на обороте предыдущей страницы и закрыл папку.
– Лин! – возмутился Дидье. – Ты совсем не пьешь! А ну-ка, спрячь свою ручку!
– Что ты собрался писать? – поинтересовалась Кавита.
– Если завещание, – сказал Навин, – то это никогда не рано.
– Раз уж ты хочешь все знать, – сказал я Кавите, – это записка для твоего босса.
– Любовное послание? – уточнила Кавита, отделяясь от стены и выпрямляя спину.
– Типа того.
Я написал записку, сложил листок и передал его Суните.
– Ну уж нет, Лин! – запротестовал Дидье. – Так не годится! Ты должен прочесть записку вслух.
– Что?
– Пока существуют правила, – пояснил он, – мы обязаны нарушать их при любой возможности.
– Для меня это уже слишком, Дидье.
– Ты должен озвучить записку, Лин.
– Это личное послание.
– Однако же написанное в публичном месте, – сказала Кавита и ловко выхватила листок из руки своей соседки.
– Эй! – вскричал я и попытался отобрать записку.
Кавита выскочила из-за стола и встала по другую его сторону, вне моей досягаемости. И своим хрипловатым, с глубокими модуляциями, голосом озвучила мое послание.
Без обиняков, Ранджит. Мне претят твои потуги на медиа-магнатство, оскорбительные для прессы в целом. Я не доверил бы твоим газетенкам даже публикацию некролога, и, если ты еще раз хотя бы прикоснешься к моим работам, я приду и вправлю тебе мозги.
Девушка, которая передаст эту записку, знает номер моего телефона. Если ты попытаешься на ней отыграться, если ты ее уволишь или еще каким-либо образом осложнишь ей жизнь, она мне позвонит, я приду и вправлю тебе мозги. Держись от меня подальше.
– Какая прелесть! – рассмеялась Кавита. – Я хочу сама передать ему записку, чтобы…
И тут ресторанный зал потряс вопль, сопровождаемый звуками бьющегося стекла и разлетающихся по мраморному полу осколков. Все головы повернулись в сторону главного входа. Там был Конкэннон, затеявший драку с несколькими официантами.
Впрочем, Конкэннон был не один. Вслед за ним в двери прорвались люди из банды «скорпионов». Я узнал громилу Ханумана и еще нескольких человек из числа бывших в пакгаузе в тот памятный для меня день.
Последним в дверях появился Данда, садист с усами ниточкой. Его левое ухо было скрыто под широкой кожаной повязкой.
У Конкэннона имелось «гасило» – свинцовый груз в кожаном мешочке с петлей на запястье, – и он не замедлил пустить его в ход. Удар пришелся по виску метрдотеля-сикха. Все видевшие это дружно ахнули, а женщины пронзительно завизжали.




Могучий сикх рухнул как подкошенный. Другие официанты кинулись к нему и попытались поднять, а Конкэннон наносил удар за ударом, сбивая людей с ног и рассеивая вокруг брызги крови.
«Скорпионы» продвигались по залу, опрокидывая столы и разгоняя перепуганных посетителей. Бутылки, стаканы и тарелки со звоном и треском падали на пол, по которому растекалось их содержимое. Стулья летали туда-сюда, отброшенные пинками дерущихся. Люди спотыкались, поскальзывались в пенных лужах и падали.
Кавита, Навин и я встали одновременно.
– Сейчас пойдет потеха, – сказал я.
– Отлично, – сказала Кавита.
Скосив глаза, я увидел, что в одной руке она держит за горлышко пустую бутылку, а в другой сжимает свою сумочку.
Ближайший к нам запасный выход был уже закупорен толпой. Позади нас был угол. Я быстро прикинул, что, если перегородить его столом, за ним смогут укрыться Дива и Сунита. Я взглянул на Навина, и тот понял меня без слов.
– Дива, быстро в угол! – скомандовал он и показал себе за спину большим пальцем, не отрывая взгляда от схватки.
В кои-то веки светская девица не стала спорить. Схватив Суниту за руку, она потащила ее в угол. Я посмотрел на Кавиту.
– Вот, значит, как? – насмешливо фыркнула она. – А, чтоб тебя!
Что бы ни было причиной столь яростной атаки, момент для нее Конкэннон и «скорпионы» выбрали удачный. Было как раз послеобеденное затишье перед вечерним наплывом публики, и добрая половина официантов отдыхала в комнатах на втором этаже.
Остальные, застигнутые врасплох, оказывали отчаянное сопротивление, но численный перевес был на стороне нападавших. Официанты отступали, и драка постепенно перемещалась через зал в нашу сторону. Для начала нужно было хотя бы замедлить это движение, чтобы потом уже обратить его вспять.
– Пора вломить гадам! – хрипло сказала Кавита.
И мы кинулись в гущу схватки, пытаясь потеснить врагов. За нами последовали и некоторые из завсегдатаев ресторана.
Навин раздавал удары налево и направо. Я схватил за шиворот «скорпиона», добивавшего еле живого официанта, и отшвырнул его назад. Кавита, улучив момент, врезала ему бутылкой по темечку. «Скорпион» упал, а когда попытался встать, подоспевшие завсегдатаи принялись окучивать его ногами.
Спавшие наверху официанты ночной смены были подняты владельцем ресторана и начали спускаться в зал по узкой служебной лестнице. Атака «скорпионов» захлебнулась, прилив сменился отливом, и теперь уже они, отбиваясь, пятились к выходу.
Навин и я, зажатые в давке между врагами и прибывшим подкреплением, двигались вместе со всеми. Когда толпа дерущихся приблизилась к двери, я вдруг очутился лицом к лицу с Конкэнноном.
Если он и сознавал, что проигрывает бой, то по его глазам этого заметно не было. Они холодно сверкали, как рыбья чешуя на мелководье. Он улыбался. Он был счастлив.
Конкэннон медленно поднял гасило над плечом и обратился ко мне.
– Дьявол пришел по твою душу, дружок! – сказал он и нанес удар сверху вниз.
Я нырком ушел вправо, и гасило опустилось на мое левое плечо. Я почувствовал, как содрогнулись кости под слоем напряженных мышц. Резко распрямляясь, я запустил хук правой поверх его руки и попал точно в голову. Удар вышел полновесный, со смачным контактом. Но для Конкэннона этого оказалось недостаточно. Он встряхнул головой и ухмыльнулся. Затем снова поднял гасило, но я успел прыгнуть вперед и вытолкнул его из дверей на улицу, сам вылетев туда вместе с ним.
Киношные драки могут длиться подолгу, когда сначала один герой капитально обрабатывает второго, потом второй, каким-то чудом очухавшись, начинает мутузить первого и т. д. В реальной уличной драке все происходит намного быстрее. Удары прилетают с разных сторон, ты тоже бьешь куда попало, а если тебя сбили на землю, обычно там и остаешься. Впрочем, иногда это самое безопасное место.
Я принял стойку и выжидал момент для встречного удара, глядя на Конкэннона меж выставленных вперед кулаков. А он пытался загасить меня своим увесистым оружием. Я нырял, уклонялся, отскакивал, но не всегда удачно, и мне крепко попадало. Отскочив в очередной раз, я наткнулся на Навина. Быстро переглянувшись, мы с ним встали спина к спине.
Мы были только вдвоем против «скорпионов» на открытом пространстве между «Леопольдом» и уличными лотками. Официанты сгрудились в широком дверном проеме. Они держали оборону заведения. Все, что происходило на улице, их уже не касалось. Их задачей было не допустить, чтобы драка переместилась внутрь здания.
«Скорпионы» пошли в атаку. Навину пришлось отбиваться сразу от четверых. Я не мог ему помочь. На мою долю достался Конкэннон.
Когда высокий ирландец открывался, я бил слева и справа, но на каждое мое попадание он отвечал ударом гасила. Доставалось и по лицу; кровь обильно струилась из рассечений. И как бы сильно и точно я ни бил, Конкэннон держал все удары.
Я начал выдыхаться, в голове мелькали обрывки мыслей, как порывы вьюги в афганских горах. «Похоже, мое дело труба…»
Драка прекратилась столь же внезапно, как началась. «Скорпионы» отступили от нас и сгрудились вокруг Конкэннона.
Мы с Навином быстро повернулись в ту сторону, куда смотрели враги. И увидели Дидье с автоматическим пистолетом в руке. Трудно передать, как я обрадовался этому зрелищу. Губы Дидье сложились в улыбку, которая точь-в-точь походила на недавнюю улыбку Конкэннона. Рядом с ним стоял Абдулла.
Когда мы с Навином ушли с линии прицела, Абдулла положил ладонь на руку Дидье и начал медленно ее опускать, пока ствол пистолета не оказался направленным в землю.
Несколько секунд все молчали. «Скорпионы» таращились на нас, раздираемые дилеммой: драться или драпать? Зеваки выглядывали из-за лотков и быстро-быстро дышали, возбужденные зрелищем. И даже бесконечный поток машин, казалось, настороженно замедлился.
Конкэннон заговорил. Это было ошибкой.
– Грязная патлатая иранская шлюха, – произнес он, скаля желтые зубы и надвигаясь на Абдуллу. – Ты и я, мы оба знаем, что ты за тварь. Чего молчишь?
У Абдуллы тоже был пистолет. И он выстрелил Конкэннону в бедро. Зрители завопили, шарахаясь в стороны.
Ирландец не сдавался. Пошатываясь, он сделал еще один шаг и попытался ударить Абдуллу свинчаткой. Абдулла выстрелил снова, в ту же ногу. Конкэннон упал.
Абдулла сделал еще два выстрела так стремительно, что я не успел заметить, куда он целил. И только когда Хануман и Данда скорчились, оседая на землю, я понял, что здоровяк и его тощий приятель схлопотали каждый по пуле в ногу.
Те из «скорпионов», кто еще мог бегать, пустились наутек. Конкэннон, с его инстинктом выживания, упрямо полз на локтях в сторону дороги, между сувенирными лотками.
Абдулла настиг его в два шага и придавил к земле, наступив ногой на спину. Через секунду Дидье был с ним рядом.
– Ты… паршивый… трус… – прохрипел Конкэннон. – Ну, давай! Сделай это, жалкая вонючка!
Кровь хлестала из двух ран в его бедре. Абдулла направил ствол ему в затылок и приготовился нажать на спуск. Немногие зеваки, еще не разбежавшиеся кто куда, дружно ахнули.
– Не надо, брат! – крикнул я. – Стой!
Теперь уже настал черед Дидье класть ладонь на руку Абдуллы, мягким нажатием отводя пистолет от головы Конкэннона.
– Слишком много свидетелей, друг мой, – сказал он. – Dommage[54]. А сейчас уходи. И побыстрее.
Абдулла колебался. Я знал, что он борется с желанием добить врага. Мне доводилось слышать тот же самый внутренний голос в схожих ситуациях по ту сторону тюремной стены. Сейчас его стремление убить Конкэннона было сильнее его стремления жить. И я встал рядом с ним, как это делали люди в тюрьме, спасая не только мою жизнь, но и мою душу.
– Раз копы до сих пор не объявились, значит «скорпионы» их подмазали, чтобы те не мешали громить «Леопольд», – сказал я. – Но времени у нас в обрез. Надо сматываться.
Абдулла снял ногу со спины Конкэннона, и тот пополз дальше по тротуару к проезжей части. Рядом затормозили две машины. «Скорпионы» быстро загрузили в них Конкэннона и двух других раненых, и машины умчались, попутно протаранив такси с туристами.
Навин Адэр обнял за плечи Диву. Начинающая журналистка Сунита стояла тут же.
– Ты в порядке? – спросил я Диву.
– Черт бы вас всех побрал! – ответила она. – Все мужчины идиоты!
– А как вы? – обратился я к Суните.
Она прижимала к груди красную папку с моими рассказами и тряслась мелкой дрожью.
– Все нормально, – сказала она. – У меня есть одна просьба, но мне трудно с ней обратиться, пока вы истекаете кровью. Вы хоть знаете, что у вас все лицо в крови?
– О… кей. Тогда, может, не будем затягивать с вашим вопросом?
Она подала мне папку, но оставила у себя мое послание к Ранджиту.
– Пожалуйста, позвольте мне передать эту записку, – сказала она.
– А…
– Прошу вас! Вы не представляете, как этот тип измучил меня своими домогательствами и какое громадное удовольствие я получу, вручая ему это. У меня аж голова кружится от предвкушения. Хотя это может быть из-за низкого сахара в крови – я так и не успела пообедать. Но в любом случае для меня это будет настоящим праздником. Мне стыдно досаждать вам просьбами, когда у вас разбито лицо, но все же прошу: позвольте мне быть вашей посыльной.
К нам подошли Дидье и Кавита.
– Дидье, ты мог бы дать Суните свой телефонный номер и проводить ее до офиса Ранджита?
– Разумеется. Однако тебе пора делать ноги, Лин.
Где-то неподалеку раздался выстрел.
– Послушай, – торопливо сказал я Дидье, – Лиза сейчас в галерее на Кармайкл-роуд. Ты к ней не заедешь?
– Без проблем.
– Убедись, что она в порядке. И пару дней побудь рядом с ней – или держи ее рядом с собой.
– Bien sur[55], – ответил он. – А ты что будешь делать?
– Залягу на дно. Пока не знаю где и надолго ли. Возьми эти рассказы и сохрани их для меня.
Я отдал ему папку и побежал к мотоциклу. Абдулла ждал, сидя на своем байке рядом с моим.
– Кто сейчас стрелял?
– Наш человек, – ответил Абдулла, запуская мотор.
– А где копы?
– Они были на подходе, но Рави пальнул в воздух, – сказал Абдулла. – Тогда они ломанулись обратно в участок за бронежилетами и автоматами. Скоро вернутся. Нам пора ехать.
И мы помчались, лавируя между вползающими в час пик автомобилями, при всякой возможности срезая путь по тротуарам или подъездным дорожкам автозаправок. За считаные минуты мы добрались до вершины длинного холма на Педдер-роуд и остановились перед светофором неподалеку от мечети Хаджи Али.
– Надо сообщить Санджаю, – сказал я.
– Согласен.
Мы свернули на парковку перед ближайшим павильоном. Оставив мотоциклы под присмотром служителей, мы нашли телефон и позвонили боссу. Голос его звучал сонно, как будто мы подняли его с постели в этот послеобеденный час. Но, услышав новость, он мигом стряхнул с себя сон:
– Какого хрена?! Где вы сейчас находитесь?
– Рядом с Хаджи Али, – сказал Абдулла, державший трубку между нами так, чтобы я тоже мог слышать.
– Вам нельзя возвращаться. Думаю, копы будут здесь уже с минуты на минуту, и я не хочу, чтобы они задавали вопросы, на которые у вас нет ответов. Вам надо исчезнуть на пару дней. Забейтесь в норку и, черт вас раздери, сидите тихо, кретины! Скажи мне правду, есть жертвы среди цивильных?
При словах «скажи мне правду» Абдулла скривился от отвращения, заскрежетал зубами и передал трубку мне.
– Никто из цивильных не пострадал, Санджайбхай, – сказал я.
Под словом «цивильные» подразумевались лица, никак не связанные с криминальным миром, – то есть все люди, за исключением гангстеров, жуликов, судей, юристов, тюремных охранников и полиции.
– Прострелены ноги у двух «скорпионов» и у левого наемника по имени Конкэннон. Свидетелей было навалом, но в большинстве это уличная братва и официанты из «Леопольда». На них можно повлиять.
– Ты устроил эту дерьмовую заварушку, Лин, а теперь еще указываешь мне, как ее разрулить? Было бы кому вякать!
– Если память мне не изменяет, – сказал я спокойно, – однажды ты сам подстрелил человека перед «Леопольдом».
Абдулла поднял два пальца перед моим лицом.
– Даже двух человек, – поправился я. – И это не я начал заварушку, Санджайбхай. Ее начали «скорпионы», причем не сегодня, а намного раньше. За последний месяц они нападали на нас девять раз. Сегодня они вломились в «Леопольд», потому что мы все любим это место и оно находится в самом центре нашей территории. Этот иностранец, Конкэннон, себе на уме – он хочет стравить Компанию Санджая и «скорпионов», чтобы мы истребили друг друга, а он между тем создает собственную банду. Это все, что я знаю. Я не могу тебе указывать, как это разрулить, и даже не пытаюсь. Я только сообщаю то, что мне известно. Эти сведения пойдут тебе в помощь, а не во вред.
– Мудаки! Сраные ублюдки! – заорал Санджай, но быстро совладал с собой и продолжил уже спокойнее: – Теперь куча бабла уйдет на то, чтобы замять это дело. Как считаешь, кто из колабских копов мог это подстроить?
– Сегодня на дежурстве Дилип-Молния. Но я не думаю, что это его затея. Пинать связанных зэков – это он с радостью, но на что-то подобное вряд ли решится.
– Там есть еще инспектор по имени Матре, он давно под меня копает, – промолвил Санджай, как бы говоря с самим собой. – Сукин сын! Чую, здесь попахивает его дерьмом. Тхик. Я все улажу со своей стороны, а вы двое не показывайтесь на людях пару дней. Свяжетесь со мной завтра. Теперь дай трубку Абдулле.
Я протянул трубку Абдулле. Несколько мгновений он молча смотрел на меня. Я пожал плечами. Он поднес трубку к уху, дважды сказал «да» и затем повесил ее на аппарат.
– И каков будет план?
– Он спросил про цивильных. А о твоих травмах он спросил? – вместо ответа поинтересовался Абдулла.
– Он никогда не был особо заботливым. Плевать он хотел на мои травмы.
– Значит, не спросил, – пробормотал Абдулла, нахмурившись.


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram