Тень горы читать онлайн

– Да. Я, вероятно, останусь ночевать в галерее сегодня и завтра, чтобы… чтобы подготовить шоу к нужному сроку, понимаешь?
– Что все это значит, Лиза?
– Ничего это не значит, – сказала она и села в такси, которое сразу же тронулось с места. Она повернула голову и смотрела на меня из окна, пока не исчезла из виду.
Восторг любви, рождающийся мгновенно, как вспышка, редко бывает долговечным. И когда этот восторг угасает, никакая сила уже не может вернуть его во взгляд влюбленных. Сейчас мы с Лизой смотрели друг на друга как будто из глубины – той самой глубины, куда погружается покинувший нас восторг.
Свет померк, и тень опустилась на дивные сады былого. С полчаса я простоял на тротуаре в глубоком раздумье.
Я упустил что-то важное, какой-то более значительный конфликт, чем ее недовольство моей работой на Компанию Санджая или ее предложение завязывать интрижки с другими. Происходило что-то еще, но я не мог этого разглядеть или отчетливо почувствовать – как раз по той причине, что происходило это со мной самим.
Глава 24
Улица самозабвенно жульничала, когда я припарковал мотоцикл перед «Леопольдом», где фланировали проходимцы всех мастей, высматривая среди туристов потенциальную жертву. Я медленно провел взглядом слева направо вдоль улицы, проверяя, нет ли какой угрозы или, напротив, благоприятной возможности. Мои мысли уже начали выходить из тени – Лизиной тени, накрывшей сады былого, – когда я услышал голос:
– Лин! Какая удача, старик! Я как раз тебя ищу.
Это был Стюарт Винсон, и в донельзя возбужденном состоянии. В данный момент он оказался кстати. После непонятного разговора с Лизой мне было в самый раз отвлечься на что-нибудь вроде донельзя возбужденного человека, которого я никогда и не стремился понять.
– В чем дело, Винсон?
– Там одна девушка… Нужна твоя помощь. У тебя ведь есть типа ниточки в колабской полиции, верно?
– Какие ниточки?
– Ну, за которые можно подергать, чтобы решить вопрос. Так ведь?
– Я всего лишь знаю, кому и как можно сунуть в лапу.
– Вот об этом и речь! Ты не мог бы пойти со мной, старик? Прямо сейчас.
– Но…
– Прошу тебя, Лин! У этой девчонки большие проблемы.
Мой хмурый вид все ему сказал.
– Что? Ты отказываешься? Но она не сделала ничего плохого. Все дело в том, что ее бойфренд загнулся. Похоже, передозировка прошлой ночью, и…
– Минутку. Не так быстро. Кто эта девчонка?
– Я… я не знаю ее имени.
– Очень мило.
– Она при мне его не называла. И я не видел ее паспорт. Даже не знаю, из какой она страны. Но я знаю, что должен ее спасти, – и, может, я единственный ее шанс, понимаешь? У нее такие глаза… трудно объяснить… Это как будто вселенная говорит мне: «Спаси ее!» Просто магия какая-то. Как зов судьбы или типа того. Я пытался выяснить у копов, но у них на все одно слово: «Заткнись».
– Заткнись, Винсон, или уже переходи к сути.




– Минутку, дай мне объяснить. Я только что был в полицейском участке, уплатил штраф за своего шофера, который затеял драку с другим шофером на Кемпс-корнер, там вышла такая история…
– Винсон, мы говорим о девчонке.
– Да, старик. Вот, значит, рассчитался я с копами и уже хотел свалить оттуда, как вдруг заметил эту девушку. Ты бы видел ее, Лин! Эти глаза… ее глаза… они типа как огонь и лед одновременно. Ты не поверишь в такое, пока сам не увидишь. Как вообще такое случается, старик, что какие-то глаза вдруг выворачивают тебя наизнанку?
– Это химия. Давай дальше.
– Так вот, ее приятель откинулся от передоза то ли прошлой ночью, то ли рано утром. Насколько я понял, она проснулась и нашла его уже остывшим. Они ночевали во «Фрэнтике».
– Продолжай.
– «Фрэнтик» – то еще местечко, люди там тертые, умеют держать язык за зубами. Я сам вел там кое-какие дела. Но труп – это вам не пакетик дури. Есть черта, за которую они не перейдут.
– Я знаю «Фрэнтик» и тамошнюю братию. Наверняка они задержали девчонку, вызвали копов и сбыли ее с рук.
– Так они и сделали, гниды.
– Они просто сделали все, чтобы не угодить за решетку. И тебе советую поостеречься, Винсон. Глупо корчить из себя доброго самаритянина в полицейском участке, тем более если торгуешь наркотой. Да они там всякого упакуют в два счета, если нарываться.
– Я это понимаю, отлично понимаю. Но с этой девушкой случилась какая-то мистика. И я полез на рожон, попытался выяснить у копов что и как. Насколько понял, ее привезли из морга, где она опознала труп. Представляю, каково ей было, старик! Она дала показания, расписалась, но ее не отпускают, хотя ясно же, что она невиновна.
– Тут нужна взятка.
– Так я и понял. Но копы не стали со мной разговаривать. Потому мне и нужен ты.
– Кто сегодня на дежурстве?
– Сержант Дилип. Он там всем заправляет. Девчонка сидит в его кабинете.
– Считай, повезло.
– Он согласится ее отпустить? Деньги я дам.
– Будь спокоен: этот тип легко продаст свой табельный ствол и полицейский значок, если предложат подходящую сумму.
– Вот и хорошо!
– А потом нагрянет к покупателю, запинает его до полусмерти и отберет свое имущество.
– М-да, хорошего маловато.
– Он любит видеть в людях страх. Поэтому всячески симулируй испуг, чтобы доставить ему удовольствие, и только потом предлагай деньги.
– Ты так и делаешь?
– В мой испуг Дилип-Молния не поверит. Мы с ним уже прошли эту стадию.
– Если ты пойдешь туда со мной, он примет деньги и отпустит девушку?
– Думаю, да. Однако…
– Однако что?
Я глубоко вздохнул и посмотрел в его встревоженные глаза. Мне нравился Стюарт Винсон. Его красивое лицо, сильно загоревшее за шесть лет пребывания под азиатским солнцем, неизменно выражало отважную решимость и вполне подошло бы какому-нибудь полярному исследователю, возглавляющему рискованную экспедицию, – хотя на деле он был всего лишь удачливым наркодилером, жившим на широкую ногу в городе, где нищета и голод были в порядке вещей. Я это знал и потому был озадачен его нынешним поведением.
– Зачем тебе впутываться в эту историю? Ты же совсем не знаешь эту девчонку. Ты даже имени ее не знаешь.
– Только не говори ничего плохого об этой девушке, – попросил он тихо, но с нажимом, меня удивившим. – Если отзовешься о ней дурно, я уже не смогу считать тебя другом. Не хочешь мне помочь, ну и ладно. Того, что я о ней знаю, мне вполне достаточно.
– Ну ты даешь! – выдохнул я.
– Извини, – пробормотал он, на секунду повесив голову. И снова вскинул ее с мольбой во взгляде. – Знаю, тебе это покажется безумием, но я два часа проторчал в полиции, пытаясь ей помочь. Она не сказала мне ничего. Ни единого типа слова. Но один раз она взглянула на меня и как будто чуть-чуть улыбнулась. Или даже не улыбнулась, но я почувствовал ее улыбку своим сердцем, Лин. Не могу этого объяснить. Тогда я… улыбнулся ей в ответ. И она тоже почувствовала это сердцем, могу поклясться! Я в этом уверен так, как ни в чем не был уверен за всю свою жизнь. До сих пор я не представлял, как такое возможно: запасть на кого-то без всякой причины, не перемолвившись и словом. Но сейчас я прошу тебя о помощи.
Я как раз мог такое представить – как и каждый из нас, кто по-настоящему влюблялся. Мы пересекли улицу, вступили на территорию полицейского участка Колабы и прямиком направились в кабинет Дилипа-Молнии.
Сержант окинул меня взглядом с ног до головы, потом посмотрел на девушку, сидевшую на другом конце его рабочего стола, а потом снова на меня.
– Твоя подружка? – спросил Дилип, кивая на девушку.
Я к ней пригляделся, и внутри меня словно что-то сомкнулось – подобно тому как смыкаются за тобой верхушки растений, когда ты идешь через заросли папоротника. Это была та самая девушка, которой я вернул проданный медальон, при этом попытавшись ее предостеречь.
И я мысленно воззвал к Судьбе: «Прошу, оставь свои игры! Хватит уже гонять меня по кругу!»
Ее спутанные волосы свисали грязными прядями и липли к потной шее. Застиранная и выцветшая голубая майка с коротким рукавом была достаточно узкой, чтобы продемонстрировать ее хрупкое телосложение. Джинсы, напротив, были ей велики и собраны в складки на тонкой талии, поддерживаемые пояском.
Медальон был при ней. Судя по взгляду, она также меня узнала.
– Да, – сказал я. – Это моя подруга. Прошу вас, сержант-джи, включите вентилятор.
Дилип-Молния посмотрел на неподвижные лопасти потолочного вентилятора над девушкой, а затем на мгновение поднял взгляд к вентилятору, быстро вращавшемуся над его собственной головой и облегчавшему духоту потоком сырого муссонного воздуха.
Затем его желтые глаза с ненавистью уставились на меня.
– Пунках![53] – рявкнул он своему подчиненному.
Тот поспешно включил вентилятор над головой девушки, и освежающий воздух заструился вниз по ее тонкой шее.
– Значит, это твоя подруга, Шантарам? – лукаво спросил Дилип.
– Да, Молния-джи.
– Что ж, хорошо. И как ее зовут?
– А какое имя она вам назвала?
Дилип захохотал. Я повернулся к девушке:
– Как тебя зовут?
– Ранвей, – пробормотала она, встречаясь со мной глазами и одновременно дотрагиваясь до медальона на шее. – Ранвей Ларсен.
– Ее зовут Ранвей, – сообщил я сержанту. – Ранвей Ларсен.
Дилип расхохотался вновь.
– Однако это имя не совпадает с тем, что написано в протоколе, – сказал он, закончив смеяться.
– Это норвежское имя, – сказала девушка. – Пишется «Р-а-н-н-в-е-й-г», но слышится «Ранвей».
– Пишется так, а слышится этак, – подхватил я. – Обычное дело у норвежцев.
– И чего же ты хочешь, Шантарам? – спросил Дилип.
– Я хотел бы проводить мисс Ларсен домой. У нее выдался очень тяжелый день.
– А мне мисс Ларсен сказала, что у нее нет дома, – парировал Дилип. – Этим утром ее выставили из отеля «Фрэнтик».
– Она может пока остановиться у меня, – быстро предложил Винсон.
Все головы повернулись в его сторону.
– У меня… много места… в смысле, свободного места, – продолжил Винсон с запинкой, оглядывая по очереди всех присутствующих. – Просторный дом. И служанка, которая хорошо о ней позаботится. Если только… мисс Ларсен… согласится.
Дилип-Молния повернулся ко мне.
– Кто этот блеющий идиот? – спросил он на хинди.
– Это мистер Винсон, – сказал я.
– Меня зовут Стюарт Винсон, – сказал он. – Я был здесь всего минут десять назад.
– Захлопни пасть! – рявкнул на него Дилип.
– Мы бы хотели доставить мисс Ларсен домой, Молния-джи, – сказал я. – Если, конечно, она свободна.
– «Свобода», – произнес Дилип с расстановкой. – Такое короткое слово, но к нему прилагается так много всяких условий…
– Я охотно выполню условия, – сказал я, – конечно, если их количество не будет запредельным. Главное, чтобы они были правильно приложены.
– Мне приходят в голову как минимум десять очень серьезных условий, – сказал Дилип-Молния, и хитрая ухмылочка разнообразила вечно злобную гримасу на его физиономии.
Я отсчитал десять тысячерупиевых банкнот и подвинул их через стол. Он перехватил и накрыл мою руку обеими ладонями.
– Какой интерес может представлять эта девчонка для Компании Санджая?
– Это не касается Компании. Это личное. Она друг.
Все еще прижимая мою руку к столу, он повернулся и внимательно оглядел девушку.
– Ну-ну, понимаю, – слюняво расплылся он.
– Один момент… – сердито начал Винсон, но я поспешил его перебить, выдергивая пустую руку из-под ладоней сержанта:
– Мистер Винсон хочет поблагодарить вас, Молния-джи, за проявленные доброту и участие.
– Всегда рад помочь, – хрюкнул Дилип. – Эта девушка должна будет явиться сюда через два дня, чтобы подписать бумаги.
– Какие еще бумаги? – спросил Винсон.
Дилип посмотрел на него долгим взглядом, хорошо мне знакомым: он прикидывал, в какую часть тела Винсона нанести первый удар ногой, когда того привяжут цепями к решетке.
– Она непременно будет здесь через два дня, сержант-джи, – заверил я. – А можно уточнить, какие именно бумаги она должна подписать?
– Об отправке тела на родину, – сказал Дилип, беря со стола папку. – Тело будет отправлено в Норвегию через три дня. Но она должна подписать все сопроводительные документы днем ранее. А теперь валите отсюда, пока я не выдвинул дополнительные условия!
Я подал руку девушке. Она оперлась на нее, поднимаясь, и сделала несколько нетвердых шагов. Когда она запнулась, проходя мимо Винсона, тот поспешил ее поддержать, обняв за плечи.
Винсон вывел ее на улицу, поместил на заднее сиденье своей машины и сам пристроился рядом. Шофер запустил двигатель, но я задержал отъезд и наклонился к открытому окну.
– Скажи честно, слышится-Ранвей-пишется-Раннвейг, как все произошло? – спросил я у девушки.
– Что?
– Я о твоем приятеле. Как это случилось?
– Не стоит обо мне беспокоиться, – рассеянно промолвила она. – Я в порядке. В порядке.
– Сейчас меня больше беспокоит он, – кивнул я на Винсона. – И если мне придется снова идти в участок и беседовать с этим копом, я хотел бы узнать из первых уст, что и как у вас произошло.
– Я… не… – начала она, теребя холщовую сумку на коленях. Как я понял, там были все ее вещи.
– Выкладывай все как было.
– Он… никак не мог остановиться. Все шло кувырком и становилось только хуже. И вчера, ближе к вечеру, я сказала, что оставляю его и возвращаюсь в Осло. Но он упросил меня задержаться еще на одну ночь. Только на одну ночь. И потом… потом… он сделал это специально. Я видела его лицо. Он уже тогда настроился это сделать. Теперь я просто не могу вернуться домой. И общаться с кем-то оттуда не могу.
Ее глаза, только что вспыхнувшие яростным синим огнем, снова погасли, и она обессиленно смолкла, глядя в одну точку. Этот взгляд был мне знаком: так смотрят на мертвых. Сейчас она видела перед собой лицо своего умершего друга.
– У тебя есть друзья в Бомбее? – спросил я.
Она слабо покачала головой.
– Хочешь обратиться в консульство?
Голова качнулась резче и сильнее.
– Почему нет?
– Я же сказала. Не хочу общаться ни с кем-то оттуда.
– Она измучена и подавлена, – тихо сказал Винсом. – Я отвезу ее домой. Там она будет в безопасности, пока мы не решим, что делать дальше.
– Пусть будет так. Ну а я возвращаюсь к Дилипу-Молнии.
– Разве это еще не все? – удивился Винсон. – Я думал, вопрос решен.
– Он не вернул ее паспорт. Значит, рассчитывает еще что-то поиметь с этого дела, но хочет все обсудить без посторонних. Ты был бы только помехой. Ничего, я с этим разберусь.
– Спасибо, старик, – сказал Винсон. – Обещаю доставить ее в срок для оформления документов. Ах да, и позволь вернуть тебе деньги!
– Не здесь, Винсон. Деньгам в самый раз гулять по рукам в полицейском участке, но не перед его воротами. Сочтемся позже. Если я добуду паспорт, оставлю его у Дидье, в «Леопольде».
Винсон повернулся к девушке и заговорил участливо:
– Все будет хорошо. О тебе позаботится моя служанка. Хотя нрав у нее не сахар, она только лает, но не кусается. Горячая ванна, какая-нибудь чистая одежда, еда и сон – вот что тебе сейчас нужно. Все наладится, обещаю.
Он дал команду шоферу, и машина покатила по улице. Девчонка быстро оглянулась, отыскала меня взглядом на тротуаре и что-то изобразила губами. Я не понял, что она хотела сказать. Проследив за машиной, пока та не скрылась вдали, я пошел обратно разбираться с Дилипом.
О самом деле тот не сообщил почти ничего нового. По словам девчонки, записанным в протоколе, она проснулась и обнаружила рядом своего мертвого парня. В его руку был всажен шприц. Она позвала на помощь администратора отеля, а тот вызвал полицию и скорую помощь.
Дилип-Молния был удовлетворен простотой дела, не нуждавшегося в доследовании. Налицо была явная передозировка, тогда как многочисленные следы от уколов на руках и ногах юнца говорили сами за себя, а прислуга отеля подтвердила, что в номер не заходил никто, кроме молодой пары.
Паспорт обошелся мне в пять тысяч рупий, и еще десять тысяч пришлось выложить за то, чтобы имя девушки исчезло из всех материалов по делу. Как следствие, в исправленном варианте протокола труп был обнаружен администратором без всякого упоминания о Ранвей.
Сумма по тем временам была изрядная, и я рассчитывал вскоре получить ее с Винсона. Я сунул в карман норвежский паспорт и уже покидал офис, когда сержант бросил мне вслед еще одну фразу:
– Передай своим в Компании Санджая, что этот случай повышает ставки.
– А что такое?
– Да Силва! – сказал он, практически выплевывая в меня это имя. – Эндрю да Силва! Это его героин угробил мальчишку. Третий такой случай только на этой неделе. Компания Санджая


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram