Тень горы читать онлайн

– В самую точку! – рассмеялся Близнец. – Сингх! Сейчас же внеси мистера Дидье Леви в наш список!
– Я увольняюсь, – тоскливо повторил Сингх, держась за свой нос.
– Имеешь право, – сказал я и протянул ему взятые со стола деньги. – Но если ты это сделаешь, тебя с позором вышибут из вашей гильдии мажордомов, или как она там называется. А если ты примешь наши искренние извинения от имени нашего друга вкупе с этой денежной компенсацией за причиненные страдания, мы все дружно забудем об этом неприятном событии.
Страдалец принял деньги, другой рукой по-прежнему держась за нос, утвердительно покачал головой и вернулся на свой пост у входной двери.
– А вы уверены, что он в самом деле «мажор»? – ехидно поинтересовался Близнец. – С «домом» и так уже ясно, что у него там не все.
– Слушай, Лин! – внезапно оживился Скорпион. – Как насчет… в смысле… может, поживешь с нами какое-то время? Тут места сколько угодно и скоро будет еще больше: мы думаем снять весь этот этаж целиком. Ты бы здорово нам помог втянуться в эту хрень – ну, то есть научить нас быть богачами.
– Нехилая идея! – одобрил Близнец. – Оставайся с нами, Лин. И пусть Лиза перебирается сюда тоже. Она уж точно оживит это гнилое болото.
– Заманчиво, что и говорить…
– Это означает отказ? – спросил Скорпион.
– У вас есть Дива, – сказал я. – Насколько могу судить, она тут все оживляет лучше некуда.
– Она пугает меня до усрачки, – пожаловался Скорпион.
– Да тебя вообще все на свете пугает до усрачки, – сказал Близнец. – И это одна из причин, почему мы тебя любим… Кстати, что ты делаешь в этой комнате, Скорп? До сих пор ты здесь ни разу не появлялся. Тебя же тошнит от покера.
– Меня не тошнит от покера!
– Тогда в чем дело, чудик?
– Я пытаюсь быть серьезным.
– Нет ничего серьезнее следующей раздачи, Скорп. Я хочу вернуть утраченное. Лин только что спустил мой выигрыш, ублажая твоего домашнего мажора, которому чуть не оторвал нос Дидье.
– И поделом, – сказал Дидье, присоединяясь к нашей компании.
– Оно, конечно, так, – согласился Близнец. – Я и сам временами хотел это сделать, но боялся, что Сингх меня побьет… А сейчас, джентльмены, я решительно настроен вернуть свой утраченный выигрыш. Так что прошу к столу.
– Я хотел поговорить о серьезных вещах, – напомнил Скорпион.
– Я сейчас буду играть против Дидье – что может быть серьезнее? Он же акула. Он сожрет меня со всеми потрохами за считаные секунды.
– Вообще-то, я собирался поговорить с тобой о новых правилах безопасности.
– О чем?
– О новых правилах безопасности.
– Это же пятизвездочный отель! – сказал Близнец. – Мы тут в безопасности, как у Христа за пазухой, Скорп!
– Напротив, мы тут совершенно беззащитны! – возразил Скорпион. – Похититель может запросто проникнуть в номер под тележкой с едой или прикинется посыльным. Все любят получать посылки и сразу открывают дверь. Мы слишком уязвимы для нападения, Близнец.




– Нападения? Да ты никак планируешь войнушку, свирепый Скорпион?
– Я о том, что мы уязвимы, Близнец. И это не шутки.
– Ладно, раз это не шутки, выкладывай, что там у тебя.
– Но… я не могу обсуждать правила безопасности при посторонних.
– Почему?
– Потому что… это небезопасно.
– То есть ты не хочешь заодно обезопасить и наших друзей?
– Здесь присутствуют сотрудники отеля.
– Я тоже это заметил, – сказал Близнец, тасуя карты. – И если наше пребывание в отеле сопряжено с какими-то рисками, разве не справедливо будет распространить новые правила безопасности и на них – особенно на тех, кто подвергается риску, в данный момент играя со мной в карты?
– Что? – озадачился Скорпион, встряхивая головой.
Дидье снял колоду, и готовый к раздаче Близнец сделал паузу.
– У меня идея, Скорпион, – сказал он, улыбаясь другу, которого любил больше всех людей на этом свете. – Давай пригласим сюда всех наших друзей с их семьями и родственниками. Всех вообще. Снимем целиком три этажа отеля и поселим в номерах только своих людей. И пусть живут здесь как угодно долго, а мы будем тратить на них деньги без счета: угощать, развлекать и так далее. И будет хорошо всем – им, нам и отелю. И все будут счастливы, и безопасность будет обеспечена. Ты ведь имел в виду нечто подобное, да?
Удостоверившись, что его друг потерял дар речи, Близнец повернулся ко мне, сияя, как червовый флеш-рояль[52].
– Последний шанс, Лин, – сказал он, готовясь сдавать карты. – Ты в игре?
– Нет, я уже вас покидаю, – сказал я, в знак прощания кладя руку на плечо Дидье.
В дверях я оглянулся на ловко и хищно сдающего карты Близнеца. Из всех известных мне людей только Дидье Леви мог дать фору в карточном шулерстве Джорджу Близнецу. Но у меня не было желания дождаться и узнать, кто кому на сей раз утрет нос.
Выйдя из номера и двигаясь к лифту, я в самом конце коридора столкнулся с Навином и Дивой.
– Привет, Лин! – обрадовался мне детектив. – Ты что, уже уходишь?
– Да, – сказал я. – Привет, дорогая.
– Можешь звать меня просто «драгоценнейшая», дорогой, – демократично предложила Дива, с улыбкой дотрагиваясь до моей руки тонкими пальчиками. – Отчего такая спешка?
– Дела, – сказал я, улыбаясь в ответ.
Несколько секунд мы простояли молча, обмениваясь улыбками.
– И что за дела? – спросила наконец Дива.
– Пустяковые, – сказал я. – Приятно видеть, что вы уже лучше ладите между собой.
– Он не совсем безнадежен, если узнать его поближе.
– Спасибо, – раскланялся Навин.
– Я в том смысле, что надежда умирает последней, – пояснила Дива. – Надо только не ждать слишком многого. Из свиного уха не сделать шелковый галстук.
– Шелковую сумочку, – поправил Навин.
– Что?
– В пословице шелковая сумочка, а не галстук.
– И что с того? Мечтаешь о шелковой сумочке, щеголь?
– Нет, конечно же. Но такова пословица: «Из свиного уха не сделать шелковой сумочки».
– Ты с каких это пор стал спецом по гребучим пословицам?
– Я только…
– И теперь я должна получать у тебя лицензию на каждую подмену слов во фразе?
– Всего вам наилучшего, – сказал я, нажимая кнопку лифта.
Дверь открылась, я вошел в кабину и поехал вниз, а эти двое продолжали громко выяснять отношения; и отголоски их спора, казалось, рикошетят от стен лифтовой шахты, преследуя меня по мере спуска.
Выйдя в холл на первом этаже, я обнаружил, что они спускались в соседнем лифте, всю дорогу продолжая препираться через две стенки от меня.
– Привет еще раз, – сказал я.
– Извини, Лин, – сказал Навин, отрываясь от неугомонной спутницы. – Не успел сообщить тебе одну вещь.
– Какую?
– Это касается твоего друга Викрама. – Навин понизил голос. – Он перебрался к Деннису, спит на полу в его квартире и вовсю налегает на дурь. Сам я его не видел, но слышал от Винсона, что парень совсем плох. Я там не появляюсь в последнее время, да и Винсон почти перестал. И я подумал: вдруг ты еще не в курсе?
– Ты прав. Я этого не знал. Спасибо.
Я оглянулся на Диву, которая ждала перед лифтом окончания нашей беседы. До того момента я как-то не замечал, насколько она привлекательна: широко расставленные миндалевидные глаза, длинные ресницы, тонкий нос с красивым изгибом крыльев, которые складками соединялись с уголками губ, когда ее рот расплывался в улыбке.
Навин также смотрел на нее, и в его взгляде было обожание.
И в этот самый миг, переводя взгляд с Навина на Диву, я испытал странное чувство: как будто сквозь меня прошла легкая смутная тень. Я вздрогнул и посмотрел Навину в глаза, надеясь, что он ощутил то же самое.
Сердце забилось быстрее, и внезапное ощущение близкой опасности стало настолько отчетливым, что у меня перехватило горло. Но в глазах Навина я ничего не заметил. Он смотрел на меня со своей обычной улыбкой.
– Послушайте моего совета, – сказал я, делая шаг в сторону выхода, – держитесь вместе.
– Ну да… – ухмыльнулась Дива, уже готовая выдать очередную шутку.
– Спорьте и ругайтесь, но будьте вместе, – поспешил прервать ее я, делая еще один шаг прочь. – И приглядывайте друг за другом, о’кей?
– О’кей! – засмеялся Навин. – Вот только…
Я быстро их покинул, дошел до парковки, оседлал мотоцикл и выехал на магистраль. Но через несколько сотен метров вдруг затормозил у края тротуара и бросил долгий взгляд назад, на стеклянную башню отеля «Махеш». Посмотрел, потом дал газу и погнал дальше.
Когда я прибыл к дому, где жил Деннис, складная дверь-гармошка на фасаде первого этажа оказалась раздвинутой, и от улицы квартиру отделял только занавес. Я слез с мотоцикла, приблизился и постучал по открытой створке. Изнутри донеслись быстрые шаги в шлепанцах, затем занавес разошелся в стороны, и в проеме возник Джамал Все-в-одном. Он знаком пригласил меня войти и приложил палец к губам, прося соблюдать тишину.
Очутившись внутри, я сощурился, привыкая к полумраку. Густой запах гашиша смешивался с дымом от ароматических палочек, целый пучок которых горел в пустой вазе.
Деннис лежал в своей обычной позе, скрестив на груди руки и вытянувшись посреди широкой кровати. Он был в голубой шелковой пижаме, с босыми ногами.
Я услышал справа от себя глухое покашливание, повернулся и увидел Викрама, распростертого на ковре. Рядом с ним сидел Билли Бхасу, набивая очередной чиллум.
Из темного угла раздался голос. Это был Конкэннон.
– Гляди-ка, кого к нам впустил старый пердун! – сказал он. – Надеюсь, ты пришел вступать в мою маленькую банду, чувак. Я сейчас под кайфом и не хочу расстраиваться.
Не реагируя на его речь, я подошел к Викраму. Билли Бхасу отполз в сторону, уступая мне место, и продолжил свою возню с чиллумом. Я начал трясти Викрама, приводя его в чувство:
– Викрам! Вик! Очнись, приятель!
Его веки медленно приподнялись, но затем сомкнулись вновь.
– Спрашиваю в последний раз, Шантарам, – сказал Конкэннон. – Ты со мной или против меня?
Я продолжал трясти Викрама:
– Очнись, Вик! Мы уходим.
– Оставь его в покое, – проворчал Конкэннон. – Разве не видишь, чувак счастлив?
– Это ни черта не счастье, если он ничего не чувствует.
Я тряхнул его сильнее:
– Викрам! Просыпайся!
Он открыл глаза, посмотрел на меня и расплылся в слюнявой улыбке:
– Лин! Как поживаешь, дружище?
– Лучше скажи, как ты?
– Никаких проблем, – промолвил он сонно, снова закрывая глаза. – Все отлично, старик. Все… отлично…
Викрам захрапел. Лицо его было покрыто грязью, а тело заметно усохло против прежнего, так что одежда, когда-то сидевшая на нем в обтяжку, теперь висела как на вешалке.
– Вик, старина, проснись!
– Да какого хрена ты к нему прицепился? – спросил Конкэннон уже агрессивно.
– Это не твоя забота, Конкэннон, – сказал я, не поворачивая головы в его сторону.
– Так, может, озаботишь и меня?
Детский прием, все это знают, и тем не менее прием часто срабатывает.
– Почему бы нет? – ответил я и впервые повернулся к нему.
Даже в полумраке был заметен холодный огонь в его голубых глазах-ледышках.
– Давай сделаем так, – предложил я. – Сейчас я отвезу друга к его родителям, а потом вернусь сюда, и мы потолкуем в переулке. Идет?
Он встал и приблизился ко мне почти вплотную:
– Есть две вещи, которые я уважаю. Это право человека уничтожать своих врагов и право человека уничтожать самого себя любым способом, какой ему нравится. Мы все катимся под гору. Каждый из нас. У нас одна дорога – вниз, и Викрам скатился по ней чуть дальше, чем ты или я, только и всего. Это его естественное право, и ты не должен ему мешать.
Это была гневная речь, и с каждым словом гнев в его голосе нарастал.
– Кроме прав, есть и обязанности, – ответил я, глядя в его разъяренное лицо. – Человек обязан помогать своим друзьям.
– У меня нет друзей, – сказал он уже спокойнее. – И ни у кого их нет. Дружбы не существует. Это сказка, вроде долбаного Санта-Клауса. Малышня в него верит, а потом он оказывается жирным мудаком, третьесортным актеришкой. Сплошное надувательство. В этом мире нет никаких друзей. Есть только союзники и враги, и любой из них в любой момент может тебя кинуть или, напротив, перекинуться на твою сторону. Такова правда жизни.
– Мне нужно вытащить отсюда Викрама.
– Да насрать на вас обоих!
Считаные мгновения – пять ударов сердца – он стоял неподвижно, глядя на меня в упор, а затем его правая нога сдвинулась по полу назад, переходя в боевую позицию. Не желая быть застигнутым врасплох, я сделал то же самое. Руки его медленно поднялись и замерли на уровне лица, левый кулак выдвинулся вперед. Я также поднял кулаки; сердце бешено колотилось.
Как глупо. Двое мужчин готовы драться ни за что. Впрочем, драться за что-либо попросту невозможно; в любом случае дерешься против. Когда ты ввязываешься в драку, та часть тебя, которая выступает в поддержку чего-то, неизбежно подавляется той частью, которая ожесточенно стремится к противостоянию. И в ту минуту я ожесточился против Конкэннона.
– Все-в-одном! – неожиданно произнес Джамал.
– Заткни пасть! – рявкнул на него Конкэннон.
– Парни! – донесся с кровати голос Денниса, при этом его глаза оставались закрытыми. – Мой кайф! Вы ломаете мне кайф!
– Спи спокойно, чувак, – сказал Конкэннон, внимательно следя за мной. – Это займет от силы минуту-другую.
– Я вас прошу, парни, – произнес Деннис своим звучным, глубоким голосом. – Конкэннон! Подойди сюда, мой буйный сын. Подойди и выкури со мной легендарный чиллум. Помоги мне вернуть кайф, дружище. А ты, Лин, забирай Викрама. Он торчит здесь уже неделю. В отличие от всех остальных в этой счастливой маленькой гробнице, он имеет семью, к которой можно вернуться. Увези его отсюда, Лин.
Руки Конкэннона медленно опустились.
– Как скажешь, Деннис, старый греховодник. – Он ухмыльнулся. – Нынче обойдусь без мордобоя, мне по фиг.
Он подошел к кровати Денниса и присел рядом с ним.
– Конкэннон, – сказал Деннис, по-прежнему не открывая глаз, – ты самый живой из всех знакомых мне людей. Я чувствую твою энергию, даже когда бываю мертвым. И поэтому я тебя люблю. Однако ты ломаешь мне кайф.
– Кайфуй спокойно, Деннис, чувачище, – сказал Конкэннон, кладя руку ему на плечо. – Больше тебя не потревожат.
Я поднял Викрама с пола и поставил на ноги. Мы уже добрались до двери, когда Конкэннон вновь подал голос.
– Тебе это еще отольется, Шантарам, – сказал он со злобным оскалом.
Я на такси отвез Викрама к нему домой. За всю поездку он заговорил лишь однажды.
– Она была чудесной девушкой, – сказал он, обращаясь скорее к самому себе, чем ко мне. – Это факт. Если бы она любила меня так же сильно, как я люблю ее, она была бы абсолютным совершенством, ты меня понимаешь?
С помощью его сестры я уложил Викрама в постель, выпил три чашки кофе за беседой с его обеспокоенными родителями и так же на такси вернулся к своему оставленному байку.
Ранее мы с Лизой договорились вместе пообедать в кафе «Каяни», неподалеку от кинотеатра «Метро»; и я поехал туда без спешки, со скоростью пешехода дрейфуя в потоке транспорта по длинной зеленой авеню, вдоль которой тянулись торговые ряды с одеждой всевозможных расцветок и фасонов. Я размышлял о Конкэнноне, а также о Викраме и его родителях, и мысли мои были мрачны.
Престарелый отец Викрама давно уже вышел на пенсию, и его младший сын Викрам был поздним ребенком. Старик не понимал нынешнюю молодежь, а саморазрушительное поведение Викрама совершенно сбивало его с толку.
До недавних пор его красавец-сын был своего рода щеголем – носил псевдоковбойский наряд из черного шелка и пояс из серебряных долларов в подражание героям своих любимых вестернов Серджо Леоне. А теперь он ходил в грязной и мятой одежде. Его прическа всегда поддерживалась в идеальном порядке усилиями его личного парикмахера, а теперь волосы висели патлами или торчали как попало, не приглаженные после сна невесть где. Он забыл о мытье и брился от силы раз в неделю. Он не питался дома и не разговаривал с домашними. А когда он случайно встречался взглядом с отцом, последний не видел в глазах сына признаков жизни, как будто его душа покинула тело, которое лишь чудом еще держалось на ногах.
На волне всепоглощающей страсти к «английской розе» Викрам – богатый юноша, прежде нигде никогда не работавший, – открыл собственное дело при болливудской киноиндустрии: находил иностранцев, готовых поработать статистами в индийских фильмах. Затея была рискованной: Викрам совсем не имел опыта и пользовался заемными средствами. Но его обаяние и вера в себя обеспечили успех предприятия. Лиза, вступившая в дело с ним на паях, именно тогда раскрыла свои таланты.


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram