Тень горы читать онлайн

– А ты мне понравилась сразу же, – сказал Близнец. – Будем гулять!
– Надеюсь, вы составите нам компанию, мистер Уилсон? – спросила Дива, беря его под локоть другой рукой.
– Не хочу показаться неучтивым, мисс…
– Девнани. Дива Девнани. Зовите меня Дивой, как делают все.
– Не хочу показаться неучтивым, мисс Девнани, – сказал Уилсон, улыбаясь и не делая попыток высвободить свою руку. – Но разве не вы полчаса назад призывали своих спутников выдать мне звездюлей?
– Глупенький, – пожурила его Дива, – я ведь тогда не знала, что вы управляете капиталом в тридцать пять миллионов. И зовите меня Дивой, ладно?
– Очень хорошо, мисс Дива. Я с удовольствием выпью бокал на вашем праздновании.
Мы за несколько минут добрались до «Махеша», где Уилсон взял ключ от своего номера и попросил менеджера через час прийти в номер Скорпиона, чтобы оформить новых постояльцев.
Когда мы отошли от стойки, я взял его за локоть.
– Вы будете подавать жалобу? – спросил я тихо.
– Жалобу?
– Насчет Манава.
– Манава?
– Вашего охранника, нанятого в отеле.
– Ах, это. – Уилсон улыбнулся. – Он не проявил большого рвения, исполняя свои обязанности. Но… думаю, это случилось потому, что он был уверен в моей безопасности с вами и молодым мистером Навином, хотя и подверг меня риску в том, что касается мисс Дивы.
– Это значит «нет»?
– Разумеется, это «нет», сэр. Я не собираюсь подавать жалобу на этого охранника.
– Спасибо, – сказал я и пожал ему руку.
Мне понравился Эван Уилсон. Он был спокоен, осмотрителен и целенаправлен. Он выказал храбрость, когда мы уже были готовы прибегнуть к силе. Он обладал чувством юмора, был профессионален, но не до педантизма, не терялся в сложной ситуации и, кажется, неплохо разбирался в людях.
– Не стоит благодарности, – сказал он. – Мы присоединимся к остальным?
– Нет, мне уже нужно быть в другом месте. – И я взглянул на смеющихся Навина, Диву и зодиакальных Джорджей, которые ждали нас перед лифтом. – Всего доброго, мистер Уилсон, – сказал я канадскому законнику с серебристой шевелюрой и направился в ресторан на первом этаже.
Стол Ранджита был чист и уже готов к приему следующих клиентов. Я знаком подозвал метрдотеля:
– Давно они ушли?
– Довольно давно, мистер Лин. Мисс Лиза просила передать вам записку.
Он извлек из кармана жилета и протянул мне бумажку с посланием, написанным красными чернилами – ее любимыми:
«Поехала на вечеринку с Ранджитом. Это допоздна. Ложись, меня не жди».
Я дал чаевые метрдотелю и направился к дверям, но через несколько шагов кое-что вспомнил и вернулся.
– Они ели десерт? – спросил я.
– Нет, сэр. Они отбыли сразу после первого блюда.
Я вышел из отеля в теплую ночь. На парадном крыльце дежурил Манав вместе еще с одним охранником. Он посмотрел на меня озабоченно и выжидающе.
Манав был славным парнем: большим, сильным и добрым. Он не без оснований опасался, что Уилсон пожалуется администрации, – как-никак, он покинул клиента отеля, которого должен был охранять. Это могло стоить ему места и положить конец надеждам на какую бы то ни было карьеру в гостиничном бизнесе. Я кивком отозвал его в сторону.




– Как дела, Манав? – спросил я, вместе с рукопожатием передавая ему рулон банкнот.
Однако он отказался брать деньги, накрыв здоровенными ладонями мою руку.
– Нет, Линбаба, – зашептал он. – Я не могу это принять.
– Очень даже можешь, – сказал я с улыбкой, вынуждая его схватить деньги, иначе они упали бы на землю. – Это примерно та сумма, которую дал бы тебе мистер Уилсон, если бы ты провел с ним всю сегодняшнюю смену.
– М-мистер Уилсон…
– Все в порядке, я только что с ним говорил.
– Да, Линбаба. Я видел, как вы с ним входили в отель. Я стоял здесь, но не посмел к нему обратиться.
– Он не подаст на тебя жалобу.
– Не подаст? Вы уверены, Линбаба?
– Абсолютно. Он сам мне это сказал. Так что все в порядке.
Благодарный блеск темно-карих глаз Манава держался в моей памяти все то время, пока я выгонял со стоянки свой байк, а затем ехал по Марин-драйв и поднимался на Малабар-хилл.
Я остановился на самой вершине холма, откуда открывался вид на сверкающую уличными огнями широкую, во весь изгиб бухты, улыбку Марин-драйв. Сделал самокрутку с гашишем и закурил.
Вскоре рядом присел бродяга, каждый вечер забиравшийся на холм по длинной извилистой тропе, чтобы здесь переночевать. Я протянул ему косяк. Он с радостной ухмылкой затянулся, при этом не касаясь самокрутки губами, а втягивая дым через сложенную трубочкой ладонь, как через чиллум.
– Забористый! – одобрил он, выпуская дым из ноздрей. Затем умудренно покачал головой, затянулся еще раз и вернул мне косяк.
Я отдал ему остаток от куска гашиша, частично использованного на самокрутку. Остаток был немаленький. Внезапно бродяга стал очень серьезен, попеременно глядя мне в лицо и на гашиш у себя на ладони.
– Иди домой, – сказал он на хинди после долгой паузы. – Иди домой.
Так я и сделал: поехал домой под проливным дождем, поставил мотоцикл на обычном месте, засунул мокрую купюру в карман рубашки дрыхнущего сторожа и поднялся в свою квартиру.
Лизы дома не оказалось. Я стянул сырую одежду и ботинки, принял душ, поел хлеба и фруктов, выпил чашку кофе и лег на кровать лицом вверх.
Потолочный вентилятор крутился неторопливо, но с достаточной скоростью, чтобы расшевелить дуновением влажный воздух. Ливень с новой силой забарабанил по металлическому козырьку над окном спальни, стекая оттуда мимо приоткрытого окна тягучими и блестящими, как ртуть, струйками.
Я курил в темноте гашиш и ждал. Лиза объявилась в четвертом часу – я услышал, как ее каблучки отстучали ритм нетрезвой поступи на мраморном полу холла. Затем она ввалилась в комнату, с ходу швырнула сумочку на стул, но промахнулась, и та заскользила по полу. Дрыгая ногой, она сбросила расстегнутую сандалию, но с застежкой второй пришлось повозиться. Платье и нижнее белье она стягивала долго, извиваясь всем телом и мелкими шагами описывая круги по комнате, но в конце концов справилась и рухнула на постель, последним взмахом ноги отбросив в сторону трусики.
В темноте я не видел ее зрачки. Одного взгляда на них хватило бы, чтобы узнать, какую конкретно дурь она принимала. Я потянулся к лампе на тумбочке, но Лиза меня остановила:
– Не нужно света! Я хочу быть Клеопатрой!
Когда Лиза затихла, я освежил ее влажным полотенцем, а потом обтер сухим. Она перекатилась на свою сторону постели и заснула уже мертвым сном.
Я лежал рядом с ней в темноте. Дождь стих, мимо окна с писком проносились летучие мыши, перед рассветом возвращаясь в свои темные закутки. Проснувшийся сторож начал обход вокруг здания, постукивая по земле бамбуковой палкой, чтобы отогнать мародерствующих крыс. Постукивание удалилось, и в комнате наступила полная тишина, если не считать дыхания Лизы, похожего на легкий плеск волн.
Я порадовался за внезапно разбогатевших зодиакальных Джорджей, порадовался за Навина и Диву, которые все еще были вместе, хотя и без конца ругались. И я был рад, что Лиза дома и в безопасности.
Но при всем том на душе у меня было тошно. Я не знал, что нужно Лизе, но понимал, что ей нужен не я. Было время, когда я хотел быть ей нужным, чтобы она полюбила меня по-настоящему и позволила взамен полюбить ее. Иногда такое казалось мне возможным. Но желание чего-то большего было лишь свидетельством того, как мало мы имели. Мы с ней были просто близкими друзьями, которые не очень-то старались превратить эту близость в любовь.
Глаза начали слипаться, и в полусне мне привиделось лицо Ранджита – искаженное, зловещее, как маска дьявола. Я вздрогнул, пробудился и какое-то время слушал отдаленный шум прибоя и дыхание Лизы под боком, пока глаза не сомкнулись вновь.
Мы с ней спали – вместе и в то же время порознь, – пока дожди отмывали город до блеска, до гладкости стертого коленями каменного пола в тюремной исповедальне.
Глава 22
«Вопиющие Джорджи», как их порой называли на улицах, неожиданно сделались вопиюще богатыми. По всему южному Бомбею шли разговоры о том, как самые бестолковые и безответные из всех проживающих здесь иностранцев вдруг стали чуть ли не пупами земли; как жалкие нищеброды в одночасье обернулись ценными и уважаемыми членами общества. «Как сильны стали падшие!»[51] – шутил по сему поводу Дидье.
На протяжении трех недель через гостиничный номер зодиакальных Джорджей днем и ночью потоком шли всевозможные специалисты, прилагавшие неимоверные усилия к тому, чтобы придать вчерашним оборванцам респектабельность, соответствующую их новообретенному статусу: портные, парикмахеры, мозольные операторы, ювелиры, часовщики, инструкторы йоги, маникюрши, стилисты, учителя медитации, астрологи и составители гороскопов, бухгалтеры, юристы, прислуга и целая орда консультантов по самым разным вопросам.
Привлечением всей этой пестрой братии – а равно низведением их грабительских расценок до вполне скромного уровня – добровольно занялась Дива Девнани, выказывая на сем поприще немалую энергию и замечательную сноровку. На эти недели она также сняла номер в «Махеше» и почти все время проводила в компании оперяющихся миллионеров. Она заявила, что считает своим долгом обеспечить полноценное «перерождение» Скорпиона и Близнеца.
– Так случилось, что я была рядом с Джорджами в тот самый момент, когда они узнали о своем богатстве, – сказала она. – Не кто-нибудь, а именно я: самая богатая девушка в Бомбее, к тому же наделенная безупречным вкусом. Это карма. Это судьба. Кто я такая, чтобы задирать нос и противиться самой судьбе? Это мой долг: помочь им восстать из пепла.
Что касается самих восстающих из пепла Джорджей, то они – при всей их дружбе и взаимной преданности – диаметрально расходились во взглядах на стратегию дальнейших действий после своего перемещения из грязи в князи.
Джордж Близнец считал, что от дурных денег надо как можно скорее отделаться. Оба Джорджа за все время жизни на улицах и в трущобах Бомбея никогда не лгали, никогда не обманывали клиентов и никогда ни на кого не поднимали руку. Как следствие, они приобрели огромное множество друзей и просто доброжелателей, периодически им помогавших, – в том числе владельцев закусочных и лавчонок, терпеливо продлевавших им кредит; уличных попрошаек и спекулянтов, не дававших им умереть с голоду в самые трудные дни, и даже отдельных копов, которые закрывали глаза на их мелкие правонарушения.
Близнец предлагал раздать бо́льшую часть денег всем этим людям, а на оставшиеся закатить долгую череду незабываемых гулянок, перед тем положив некоторую (не слишком крупную) сумму на банковский счет с ежемесячной выплатой процентов. По окончании блистательного загула он планировал вернуться к счастливой жизни на улицах, но уже с несколько большими удобствами и уверенностью в завтрашнем дне.
Джордж Скорпион этой идеей не соблазнился. Его страшили ответственность и моральное бремя, навалившиеся на него вместе с деньгами, и он докучал своими жалобами всем, кто не умел изящно избавляться от нытья хронических пессимистов. Тащить это бремя бедняге было невмоготу, но и сбросить его с плеч он не мог.
По словам Скорпиона, первые недели процветания стали для него настоящим кошмаром. Деньги приносят беду, говорил он. Деньги губят покой в наших душах, говорил он. Однако вот так взять и отринуть презренное злато у него не хватало духу.
Он беспрестанно стонал, бормотал и плакался. Гладковыбритый, подстриженный, промассажированный, наманикюренный и смазанный душистыми кремами, долговязый канадец бродил по роскошному номеру, тяжело переживая свалившуюся на него удачу.
– Это плохо кончится, Лин, – сказал он, когда я заглянул его проведать.
– Рано или поздно все кончается плохо для любого из нас. Только искусство вечно.
– Пожалуй, – согласился он, хотя мои слова его не утешили. – Ты видел Близнеца, когда сюда входил? Он все еще сидит за картами?
– Я его не видел. Меня впустил какой-то сикх. Он назвался твоим «мажордомом».
– А, это Сингх. Он вроде как всем тут заправляет. На пару с Дивой. У этого типа чудовищный шнобель. Наверно, такой отрастает, если все время глядеть на людей сверху вниз, вдоль переносицы.
– А вдобавок к длинному носу у него есть короткий список допускаемых лиц.
– Это да… понимаешь, нам пришлось ограничить число посетителей. Ты бы видел, что тут творилось сразу после того, как новость о моем наследстве разнеслась по улицам.
– Могу себе представить.
– Они валили сюда толпами, день и ночь. Отелю пришлось удвоить охрану на этом этаже, чтобы их как-то сдерживать. Но многие все равно прорывались. Один засранец барабанил в дверь туалета и требовал денег, когда я сидел на толчке.
– Да уж…
– В последние дни я вообще не высовываю нос из отеля. Стоит только выйти на улицу, откуда ни возьмись появляются люди и тянут руки за деньгами.
По такому случаю я вспомнил, что сами зодиакальные Джорджи в течение многих лет имели обыкновение появляться откуда ни возьмись, и руки их при этом также частенько бывали протянуты ладошкой вверх.
– Да уж…
– Но ты можешь быть спокоен, Лин, – поспешил добавить Скорпион. – Твое имя всегда будет в коротком списке.
– Да уж…
– Нет, я серьезно, старик. Ты всегда был к нам очень добр. И я этого не забуду. Кстати, раз уж об этом зашла речь, ты… тебе не нужно…
– Нет, у меня с деньгами порядок, – сказал я. – Но спасибо за готовность помочь.
– Вот и ладно. Давай все же найдем Близнеца. Мне надо сообщить ему о новых правилах безопасности.
Лондонца мы обнаружили в одной из комнат люкса, изначально предназначавшейся для деловых встреч и совещаний. Джордж Близнец накрыл длинный стол скатертью и превратил комнату в игорный притон. И сейчас он резался в покер с несколькими служащими отеля, сменившимися с дежурства. Судя по количеству початых либо уже пустых бутылок и расставленным там и сям блюдам с объедками, игра шла уже не первый час.
– А вот и ты, Скорп! Привет, Лин! – завопил Близнец, когда мы вошли. – Присоединяйтесь! Мы только-только разогрелись.
– Нет, для меня уже слишком горячо.
Джордж Близнец был опытным шулером, но никогда не обыгрывал людей по-крупному, а порой даже сбрасывал выигрышную комбинацию. Для него главный кайф был не столько в самом выигрыше, сколько в том, чтобы не попасться на мухлеже.
– Да ладно, Лин, тебе ж не впервой пытать счастье.
– Мое счастье уж точно не в пытках. Я просто понаблюдаю со стороны за парой раздач.
– Как знаешь, – сказал Близнец и, подмигнув мне, бросил фишку на середину стола, поднимая ставки. – Скорпион, почему ты не предложил выпивку нашему гостю?
– Ох, извини, Лин. – Скорпион резко повернулся к игрокам за столом. – Какого черта, парни?! Вы типа работники этого отеля или кто? Ну-ка живо налейте нашему гостю!.. Что будешь пить, Лин?
– Я ничего не хочу, Скорпион.
– Нет, пожалуйста, выпей что-нибудь!
– О’кей, пусть будет содовая со свежим лаймом. Без льда.
Один из игроков – судя по ливрее, коридорный – бросил карты на стол рубашкой вверх и отправился выполнять заказ. Еще через пару минут мы услышали пронзительный вопль со стороны входной двери люкса, а затем на пороге комнаты появился Дидье. Он вел за собой «мажордома», сдавив его выдающийся нос двумя пальцами.
– Этот имбецил утверждает, что моего имени нет в каком-то идиотском списке! – отдуваясь, сердито объявил Дидье.
– Какое безобразие! – сказал я. – Почти такое же, как вождение людей за нос без особых причин.
– Без особых причин?! Судите сами: когда я попытался ему втолковать, что такое попросту невозможно, потому что мое имя есть в каждом списке, начиная с Интерпола и заканчивая бомбейским крикетным клубом, хоть я и питаю отвращение к крикету, это чучело попыталось захлопнуть дверь перед моим носом!
– Так вот почему, старина, ты проявил такой жестокий интерес к его носу?
– Не утрируй, Лин! – сказал Дидье, еще сильнее сжимая нос несчастного слуги, который ответил жалобным визгом.
– Он всего лишь исполнял свои обязанности, Дидье.
– Его прямой обязанностью является радушно меня встретить, Лин, а не закрывать передо мною дверь.
– Я увольняюсь! – прогундосил мажордом.
– С другой стороны, – сказал я, – ты ведь не знаешь, в каких местах побывал этот нос до того, как ты его сцапал.
– И то верно, – согласился Дидье и с брезгливой гримасой разжал пальцы. – Где тут можно помыть руки?
– Вон там, – сказал Скорпион, кивком указывая направление. – Вторая дверь направо.
Дидье мрачно взглянул на мажордома и покинул комнату. Пострадавший уставился на меня. Не понимаю, почему всякие пострадавшие вечно смотрят на меня, когда я не имею никакого касательства к их проблемам?
– Возможно, тебе стоит внести имя Дидье в свой список, Скорпион, – сказал я, изымая несколько купюр из выигрышной кучи перед Джорджем Близнецом.
– Но, Лин, он ведь сцапал за нос моего мажордома, – посетовал Скорпион.
– Радуйся, что он не сцапал его за что-нибудь другое.


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram