Пассажир читать онлайн

бумаги, из-за которой едва пробивается слабый огонек: наверное, за ней мелкими шажками осторожно передвигается японка в белых носках с лампой в руке…
Он потряс головой. Анаис Шатле стояла напротив его стола, словно давая ему негласное позволение разглядывать ее сколько душе угодно. Так женщины подставляют лицо и тело ласковым солнечным лучам.
И вдруг она тоже встрепенулась, сбрасывая наваждение:
— Жертва скончалась от передозировки героина.
— Значит, это не убийство?
— Убийство при помощи героина. У вас есть героин?
— Нет, и никогда не было. Мы используем опиаты. Морфин. Многие синтетические препараты. Но героин — нет, никогда. Героин не обладает лечебным действием. Кроме того, он ведь вне закона, разве не так?
Анаис вяло махнула рукой — при сильном желании этот жест мог сойти за ответ.
— Вы установили личность жертвы? — спросил Фрер.
— Нет.
— Это женщина?
— Мужчина. Вернее сказать, молодой парень.
— А на месте преступления… Ну, я имею в виду, в этой самой яме… Что-нибудь необычное там было?
— Убитый был обнажен. И убийца нахлобучил ему на череп бычью голову.
На сей раз Матиас не остался безучастным. Он вдруг как наяву увидел кошмарную картину. Рельсы. Туман. Голое тело на дне ямы. И черная бычья голова. Минотавр. Анаис искоса поглядывала на него, ловя каждое его движение.
Фрер почувствовал себя крайне неуютно. Когда он заговорил, голос его звучал громче обычного:
— Чего конкретно вы хотите от меня?
— Услышать ваше мнение об этом… пациенте.
Он представил себе утратившего память исполина. Ковбойская шляпа. Кожаные сапоги. Манеры мультяшного великана.
— Он абсолютно безобиден. За это я вам ручаюсь.
— Когда его нашли, он нес в руках окровавленные предметы.
— Насколько я понял, жертва была убита вовсе не разводным ключом, не так ли? И не телефонным справочником?
— Кровь на них совпадает с кровью жертвы.
— Первая группа, положительный резус. Это самая распространенная группа крови…
Фрер оборвал себя на полуслове. Он догадался, в какую ловушку заманивает его женщина-полицейский.
— Ладно, — сказал он. — Не надо меня подлавливать. Вы и сами знаете, что он не убийца. Что же тогда вас интересует?
— Я ничего не знаю наверняка. Кроме того, есть еще одна возможность. Он был на месте преступления в то время, когда убийца сбрасывал тело в яму. Он мог что-то видеть. — Она ненадолго замолчала, прежде чем продолжить: — Не исключено, что шок, вызвавший амнезию, наступил в результате того, что в ту ночь он стал свидетелем чего-то страшного.
Матиас осознал — на самом деле он с первой же минуты это предчувствовал, — что перед ним блестящий сыщик. Гораздо выше среднего уровня.
— Можно мне с ним поговорить? — спросила она.
— Нет, пока нельзя. Он еще не совсем пришел в себя.
Она кинула на него взгляд через плечо. Ну и девушка! Совершенно невозможно понять, в каком тоне с ней разговаривать. То грубит тебе, а то ведет себя как шаловливая девчонка!




— А почему бы вам не сказать мне правду?
Фрер нахмурил брови:
— Что вы имеете в виду?
— Вы ведь уже поставили этому человеку точный диагноз.
— Откуда вы знаете?
— Охотничий инстинкт.
Он расхохотался:
— Ваша взяла. Идемте со мной.
* * *
Архив располагался за шесть корпусов от отделения Анри Эя. Они шагали через залитый солнцем больничный двор. На улице подморозило. Серого цвета дорожки. Здания с выпуклыми кровлями. Пальмы. День был воскресный, и, несмотря на холод, им без конца встречались прогуливающиеся группки — несколько человек, тесной стайкой окружавшие одного, по поведению которого можно было сразу догадаться, что именно его и пришли навестить родственники. Попадались и одиночки. Пожилая женщина, баюкавшая куклу, которой ей служила бутылка из-под минеральной воды. Молодой парень, державший в когтистых пальцах сигарету и что-то громко доказывавший самому себе. Старик, молившийся под деревом, оглаживая ладонями бороду.
— На что только тут у вас не насмотришься…
Капитан не притворялась, что не обращает внимания на чудачества пациентов, и ему это понравилось. Обычно посетители считали своим долгом корчить здесь постную мину. Наверное, чтобы спрятать за ней собственный страх и неловкость. Анаис тоже боялась, но предпочитала встречать опасность лицом к лицу.
— У вас бывают побеги больных?
— Сейчас принято называть их клиентами.
— Как в такси?
— Примерно, — улыбнулся он. — Только отсюда далеко не уедешь.
— Так бывают у вас побеги или нет?
— Никогда. Специализированные клиники действуют по обратному принципу.
— Не врубаюсь.
Фрер указал ей на следующую тропинку, и они пошли дальше. Солнце уже поднялось высоко, заливая все вокруг ярким светом, гнавшим прочь черные мысли.
— На протяжении последних пятидесяти с лишним лет мировая психиатрия работает под лозунгом открытых дверей. Благодаря нейролептикам большинство пациентов получили возможность стать почти такими же, как все остальные люди. Во всяком случае, они могут вернуться в семью или жить отдельно под присмотром лечащего врача. Но многие из них предпочитают не покидать клиники, потому что здесь они чувствуют себя в безопасности. Они боятся внешнего мира.
— Те, кто остается, неизлечимы?
— Да. Хроники.
— И никакой надежды на исцеление?
— В психиатрии этот термин не в ходу. Иногда, скажем так, в состоянии человека, например шизофреника, наступает некоторое улучшение. Остальным необходимо постоянно принимать лекарства. За ними надо наблюдать, корректировать дозировку, не допуская резких отклонений…
— Короче, накачивать наркотиками.
Они дошли до архива. Кирпичное строение с трубой на крыше, в котором с тем же успехом мог располагаться паровой котел или храниться садовый инвентарь. Фрер поискал ключи. Беседа его развлекала.
— Почти все смотрят на наши методы лечения косо. Вроде как мы надеваем на пациентов химическую смирительную рубашку. Но самим-то пациентам это приносит облегчение. Если вы живете с убеждением, что крысы грызут вам мозг или что с вами днем и ночью говорят какие-то голоса, поверьте мне, некоторая вялость вовсе не так страшна.
Он отпер дверь. Сунул руку внутрь, нащупывая выключатель. Его охватил азарт — воскресенье, стоящий на отшибе домишко, обворожительная сыщица рядом… Он чувствовал себя мальчишкой, с гордостью демонстрирующим подружке свой заветный шалаш в глубине сада.
Анаис Шатле молча озирала убранство помещения. Заведующая архивом на протяжении долгих лет вела подпольную войну против ДСП, ламп дневного света и ковровых покрытий. И постепенно перетащила сюда всю больничную мебель из настоящего дерева — книжные и картотечные шкафы, полки и так далее. Поэтому здесь царила теплая, почти домашняя атмосфера, располагающая к медитации и насыщенная ароматами строгой чистоты.
— Подождите меня здесь.
Они стояли в читальном зале, среди школьных парт и стульев в стиле Жана Пруве. Фрер прошел непосредственно в библиотеку: длинные ряды полок, плотно заставленных специальной литературой, монографиями, вручную переплетенными томами диссертаций, медицинскими журналами за последнюю сотню лет. Матиас точно знал, где искать нужные ему книги.
Вернувшись в читальню, он застал Анаис сидящей за одним из столов и восхитился открывшейся его взору картиной. Фигурка затянутой в джинсы и кожу мотоциклистки резко контрастировала с мягким уютом комнаты. Фрер подвинул себе стул и устроился напротив Анаис, выложив перед ней отобранную литературу.
— Я думаю, что у Мишелля — или у человека, выдающего себя за Мишелля, — ярко выраженная реакция бегства.
Анаис широко распахнула свои темные глаза.
— Поначалу я решил было, что мы имеем дело с синдромом ретроградной амнезии. Это классический случай потери памяти, то есть личной, персональной памяти пациента. Уже на следующий день после поступления к нему начали возвращаться воспоминания. Прошлое вроде бы постепенно всплывало на поверхность. Но на самом деле происходило нечто прямо противоположное.
— Как это?
— Наш ковбой не вспоминает, а выдумывает. Создает себе новую личность. Мы называем это явление психотическим, или диссоциативным, бегством. В психиатрическом жаргоне есть и еще один термин — синдром пассажира без багажа. Это чрезвычайно редкая патология, хотя она известна науке с девятнадцатого века.
— Объясните, пожалуйста.
Фрер взял первую из принесенных книг, перелистал ее — книга была на английском — и открыл на нужной главе. Перевернул том, чтобы Анаис могла прочесть ее название: «The personality labyrinth».[7][«Лабиринт личности» (англ.).] Автор — некий Макфилд из Университета Шарлотт, штат Северная Каролина.
— Иногда случается, что человек, перенесший сильнейший стресс или переживший шок, сворачивает за угол улицы и вдруг теряет память. Впоследствии ему начинает казаться, что он что-то такое вспоминает, но в действительности он создает себе новую личность и сочиняет новое прошлое, лишь бы не возвращаться мыслями к тому, что с ним произошло в реальности. Это своего рода бегство, но как бы бегство внутрь себя.
— А такой человек сознает, что он занимается самообманом?
— Нет, не сознает. Мишелль, например, искренне верит, что он вспоминает подробности своей жизни. Хотя он просто-напросто меняет кожу.
Анаис задумчиво листала книгу, не читая. Она размышляла. Матиас наблюдал за ней. Что-то подсказывало ему: ей не понаслышке известно, что такое психологические расстройства. Вдруг она подняла на него глаза, и Фрер от неожиданности вздрогнул.
— Как давно наука изучает подобные случаи?
— Первые случаи психогенной реакции бегства были отмечены в девятнадцатом веке в США. Как правило, причиной служили невыносимые условия жизни: долги, семейные раздоры, кошмарная работа. Беглец выходит на минутку в магазин и больше не возвращается домой. По пути он все забывает. А когда вспоминает, выясняется, что он — совершенно другой человек.
Фрер взял другую книгу и снова открыл ее перед сыщицей на нужной странице:
— Самую широкую известность получил случай Анселя Борна, евангелического проповедника, который перебрался в Пенсильванию и под именем А. Дж. Браун открыл писчебумажную лавочку.


Вступайте в группу в ВК
Вконтакте
Facebook

Telegram